Закон клыка

И то, что она говорит, важно, а уж то, что показывает – вообще глаз не отвести. Прям даже уже патронов не жалко, которые расстрелял по квазимясу, спасая эту бестию.

– Так вот, – продолжала она, застегивая пуговицы на груди, чуть ли не рвущей еще слегка сырую камуфлу. – Подарок, конечно, хороший. На самом деле это не просто кусок металла, а мощный артефакт, помогающий тебе остаться в живых там, где другой давно бы погиб. В нем часть силы самого Буки – и часть его проклятия. Везде, куда бы ты не шел, тебя будут преследовать несчастья.

Я усмехнулся, машинально проведя ладонью по груди слева, куда пулей Сталка был намертво вбит подарок Буки – не выковырять, даже если очень захочешь, прирос намертво. Что ж, возможно, Касси и права, обычную железку я б давно уже подцепил «Бритвой» и выдрал из себя на фиг. А если это артефакт, тогда многое становится понятным.

– Да, в общем-то и по фиг, – сказал я, беря флягу с водой и отхлебывая из нее – несмотря на мою внешнюю невозмутимость, после откровений Касси горло пересохло. – Несчастья преследуют всех в той или иной мере, а то, что я еще живой, значит, моя личная удача пока меня не оставила. И Бука со мною ею поделился, или она всегда со мной была, не так уж и важно. Так что со мной все ясно. Вот только не пойму, тебе-то все это зачем с такой внешностью? Зона, мутанты, грязь, кровь? С твоими данными давно бы на Большой земле знаменитой актрисой или певицей стала, нормальной жизнью зажила…"

"– А тебе все то же самое – зачем? – дернула уголком рта Касси, вновь присаживаясь к костру. – Всё к цели своей стремишься? А не думал о том, что Сорок Пятой ты на фиг не нужен? Ты ж Машу любишь, ту, из прошлой своей жизни. Но Сорок Пятая – это далеко не Маша. Сначала ее изменил Эндрю Мартин, сломав психику напрочь, а потом «фотошоп». После него люди вообще другими становятся. Я, например, свою прошлую жизнь до корректировки этим артефактом помню очень смутно, будто не со мной все это было. Какая-то уродливая лохушка, тьфу. Ни кожи, ни рожи. Всю жизнь спортом занималась – фехтованием, гимнастикой, мастер спорта по обоим видам. А фиг ли толку, если рожа страшная как твоя жизнь, и вместо груди два прыщика, хоть зеленкой их мажь. Не то, что сейчас.

Она сладко потянулась, отчего влажный комбез натянулся на ней, не скрывая, а подчеркивая сногсшибательные формы. Меня аж в сторону повело от увиденного, словно я поллитру спирта в себя влил. Мир стал каким-то вязким, тягучим – но в то же время сладким, будто я аккуратно так, незаметно для себя погрузился в чан с полупрозрачной патокой.