Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ)

— Я люблю тебя, Беатрис, — сказал он, будто бы не к ней обращаясь, до такой степени застыл его взгляд. Эритар думал, сможет ли когда-нибудь услышать такие слова от нее, с учетом того, что делал сейчас и до какой степени не мог остановиться.

Замок Темной

Проснуться на цепи было омерзительно. Ртиа еле держала себя в руках под внимательным взглядом Кематоры.

— Ты опять какая-то напряженная, Рамиса, — вздохнула сокамерница. — Такое чувство, что я тебя совсем не знаю.

— Все в порядке, просто не могу сбросить сон, — Ртиа поспешила успокоить ее.

Местный распорядок так и остался загадкой, поэтому на душе было тревожно. Что будет сейчас, с чего обычно начинается день?

Кематора сходила в душ, привела волосы в порядок и надела тунику. Ртиа просто повторяла за ней. Пришел незнакомый стражник, снял замки с цепей и надел ножные кандалы.

— Сегодня ты у нас, Кематора, — шепнул он девушке, поднимаясь ладонью по ноге все выше."

"— Буду рада тебе, как всегда, — так же тихо ответила она.

— Все в руках Темной, постарайся не показать своих чувств. В прошлый раз, когда мы уединились, она это заметила и меня тянуло к другим рабыням. Я делал ужасные вещи. Был зверем. Прости меня, прошу.

— От наших разговоров только хуже, — Кематора коснулась его щеки ладонью. — Даже думать в этих стенах опасно. Ты — не зверь, и помни об этом. Скоро надо будет вернуться в нормальный мир и жить без воспоминаний и вины. Все кончится, и кончится власть Темной над нами.

Мужчина справился с кандалами и уткнулся головой в живот девушки, обнимая ее.

Ртиа вышла из-за ширмы и от ее появления объятие рассыпалось.

— Иди сюда, Ртиа, — велел он, подготавливая цепи. — Что ноги не обмотала? За целый день собьешь до крови.

Ртиа хлопнула себя по лбу и заплетающимися ногами рванула обратно к своей койке. При мысли, что ее закуют в цепи, начало трясти. Это был ад, просто ад. Если Темная может вернуть ее обратно, то надо готовиться исполнить для нее все. В этом месте не может быть жизни.

Когда металл кандалов коснулся ног, девушка еле заставила себя не шевелиться. Так плохо ей еще ни разу в жизни не было. Гадкое чувство унижения, ограничения свободы. Для каждого в замке она — вещь. Просто вещь без права на возражения, чувства, собственное мнение. Все в ней восставало против такого.

В предыдущей жизни она была всегда на второстепенных ролях, никогда не выделялась из толпы, одна из тех, кого едва знают в лицо. Но ее никто не унижал и не обижал. Все отношения были равными.

Сейчас на ней была та же туника, что и накануне. Пока стражник заковывал ее ноги, он был очень близко, отсутствие белья делало ее слишком доступной. Полуголая, дрожащая, напуганная — вот какой она стала. Уважение к себе упало до критических значений. Следы порки были хорошо видны из-под подобия юбки.