Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ)

Что не так?

— Я не буду спать на полу! Не позволю приковать себя на цепь! Варго, как ты можешь так поступить после того, что между нами было?

— Ну так надо делать, — уже менее уверенно произнес он.

— Только посмей и я больше никогда на тебя не посмотрю!

Парень нагло закатил глаза.

— Уже завтра ты иначе запоешь, — пообещал он.

— После того, как отлежу бока на жестком полу и обижусь насмерть? — Ртиа почувствовала себя обманутой, на глаза навернулись слезы.

— Тоже мне неженка, — вздохнул он. — А чего ты сама хочешь?

— Ну в моем мире после секса, любящие люди лежат обнявшись и говорят в постели.

— О чем? — заинтересовался Варго.

— О своей любви, о том, что понравилось, обо всякой ерунде, — припомнила девушка.

— То есть, чтобы ты была довольна и не обижалась, мне надо с тобой поговорить.

— И нельзя выгонять женщину на коврик на полу! — добавила Ртиа. — Это оскорбительно. На цепь тоже нельзя. Ты же сказал, что кругом лес. Я, по-твоему, не нагулялась сегодня?

Она уже почти не рассчитывала уговорить. Местные обычаи в нем сидели также глубоко, как и фразочки из романов. Ртиа вдруг перепугалась, что сменила одну клетку на другую, менее просторную.

Варго бросил инструмент на матрас и забрался на кровать. Ртиа в ужасе отшатнулась.

— Я понял, — резюмировал он, — с тобой и дальше надо как в книгах. Хорошо. Но если попытаешься сбежать, будешь сидеть на цепи, ясно?

Ртиа кивнула, а он протянул руку, привлекая к себе.

— Так надо обниматься? — спросил, укладывая девушку в свои просторные лапищи.

— Да, — выдохнула Ртиа.

— А ты читать по-нашему умеешь?

— Похоже, что да, — неуверенно сказала Ртиа.

— А прочитаешь мою любимую книгу? — в голосе звучало что-то несмелое и ранимое.

Ртиа догадалась:

— Любовный роман?

— Угу, — хмыкнул Варго смущенно.

— Прочитаю, — сказала она, расслабляясь.

Ожидание

Вопреки всем неприятным подозрениям, прождала Беатрис недолго. Тело успело лишь слегка вымотать скованным состоянием.

Несколько лет назад он также запер ее здесь связанной, но поза была менее скромной, заставляла даже ко всему привыкшую Беатрис краснеть. Она извивалась, переворачивалась, но каждый раз при этом оставалась открытой. Разве что в некоторых положениях, витки веревок натягивались сильнее, заставляя кровь под ними стучать громким пульсом. Когда развязал, следы еще долго пересекали кожу, а иголочки отзывались покалыванием в ладонях и стопах.

На сей раз было удобно. Хотелось, конечно, вытянуться, пол был жестким и приходилось переворачиваться, но хотя бы не пришлось демонстрировать открытые прелести пустоте. Больше всего неприятностей доставляла челюсть. Шарик не давал закрыть рот, не позволял нормально сглотнуть слюну.

Мокрые волосы лезли в лицо.