Заклинатель снега

– При равномерном движении тела по окружности модуль ускорения остается неизменным, но направление вектора ускорения изменяется со временем…

Урок физики выключил меня из реальности, я не следила за происходящим в классе. Смотрела в окно и наблюдала за несущимися по небу белыми облаками. Мои мысли витали где-то на одной с ними высоте.

В последнее время я часто отвлекалась. Честно старалась хотя бы ненадолго сосредоточиться на чем-нибудь, но увы. А ведь я всегда была прилежной ученицей, пока со мной не случилась беда. После потери самого важного для меня человека в душе царил такой беспорядок, что мне трудно даже слушать учителей, не то что их понимать.

Иногда я терялась внутри себя. Осколки поблескивали в темноте, и если я присматривалась, то в их отражении видела фигуру в клетчатой рубашке и знакомую улыбку. Видела голубые глаза, похожие на мои, но не могла к ним прикоснуться, не порезавшись о стекло.

С футбольного поля долетел переливчатый звук свистка. Интересно, за какую команду болел сейчас тот учитель физкультуры? Может, сразу за обе?

На краю поля, разминаясь и поглядывая на парней, хихикали девушки. Не иначе, от смущения, потому что они делали ритмичные наклоны вперед, невольно выпячивая ягодицы.

Я проследила за взглядом одной из девушек и глазами уткнулась в парней. Их было четверо, все из последнего класса. Среди них я заметила Мейсона и сразу выпрямила спину.

Он что-то рассказывал, разминая мышцы. Я завороженно следила за тем, как он поочередно вращает стопами, чтобы разогреться.

Я не видела его несколько дней. После нашего поединка в гараже я снова избегала его, причем еще старательнее, чем раньше. Это было несложно: он почти каждый день где-то пропадал, а домой возвращался поздно.

В общем, я была рада, что не приходится с ним сталкиваться. Другое дело, что я никак не могла объяснить себе то странное чувство, которое поселилось во мне, найдя местечко между бликами света и осколками души.

Я глазела на него, не отдавая себе в этом отчета. Когда он что-то сказал, на его лице отразилась искренняя радость, и через секунду парни дружно рассмеялись. Один пихнул его локтем, и Мейсон обернулся – волосы качнулись волной, на губах все та же широкая улыбка.

Отрицание этого факта не сделало бы его менее реальным: Мейсон… околдовывал. В нем было что-то такое, что невозможно не заметить, как, например, нельзя было не заметить свойственную ему непосредственность. Казалось, он создан из уникального, необычного материала, этакий осколок Луны среди дорожных камней.

Оно просто было – в его жестах, в манере смеяться, в точных и плавных движениях его тела – в общем, в нем самом.

Я вздрогнула. Неприятно кольнуло под ложечкой, когда в замешательстве я обернулась к учителю.