Заклинатель снега

Ты мою эсэмэску прочитала?

Я ошеломленно посмотрела на Джона, потом наклонилась, чтобы достать из рюкзака телефон, и только тогда… Как я могла пропустить его сообщение?

– Нет… – пробормотала я. – Не… заметила.

– Ну и ладно. Главное, мы опять все вместе. Как у вас дела? Поездка была ужасной. Самолет задержали на два часа, потому что пилот застрял в пробке.

Бодрым голосом Джон начал рассказывать нам о сделке, и Мейсон, сидевший рядом со мной, слушал его очень внимательно, можно сказать, был сосредоточен только на нем. Он кивал, то и дело потягивая воду из стакана.

Мой взгляд упал на белую скатерть, и на мгновение я отвлеклась от разговора, вспомнив, что в последний раз была в ресторане с сопровождающей женщиной из соцслужбы.

Я не сразу поняла, что прикасаюсь к чему-то теплому. Повернула голову и увидела руку Мейсона рядом со своими бледными пальцами. Он перестал слушать Джона и посмотрел на меня сверху вниз. Его лицо оказалось так близко к моему, что я услышала, как он дышит, почувствовала, как его взгляд проникает в меня, изучает меня, жжет мне сердце… Я резко убрала руку.

Стул рядом заскрежетал об пол, и Джон озадаченно поднял глаза от тарелки.

– Я в туалет, – услышала я голос Мейсона.

Непонятно почему, я словно окаменела. Только когда он был достаточно далеко, я увидела, как, пройдя меж столиками, он заворачивает за угол и его рука медленно сжимается в кулак.

Что он хотел этим сказать?

Луна влияет на океан, заставляя его совершать непредсказуемые вещи. Говорят, все дело в притяжении, в неудержимом, глубоком магнетизме – так рождаются приливы и отливы. Океан тверд и независим, но он не может устоять перед этим призывом, который сильнее самой природы. Есть правила, из которых нет исключений.

С возвращением Джона жизнь вошла в привычную колею. Мы с Мейсоном вернулись в наши диаметрально противоположные миры: он в свой, наполненный шумом и тусовками, я – в пространство тишины.

Мой крестный был единственной точкой соприкосновения, связующим звеном между нами: без Джона наши вселенные вряд ли когда-нибудь сблизились бы.

Мейсон редко бывал дома, да и в школе мы не сталкивались. На переменках я видела его всякий раз в компании друзей, окутанного облаком улыбок, и его глаза никогда не встречались с моими.

В такие моменты я издали наблюдала за ним, обласканным яркими лучами калифорнийского солнца и веселого дружеского смеха, и временами у меня действительно возникало ощущение, что Мейсон живет где-то далеко-далеко, на другой планете. Иногда я даже задавалась вопросом, видит ли он меня вообще.

Теперь я не пропускала ни одного урока рисования. Странно, но, пожалуй, часы занятий у Брингли были единственным временем в моей убогой школьной жизни, когда не хотелось поскорее уйти домой.