Заклинатель снега

Я выгнула таз, когда горячая волна от ног поднялась к животу, лишая меня дыхания, и трепетное удовольствие взорвалось в каждом моем нерве, наполнив меня неудержимой силой. Сердце подпрыгнуло к горлу, и я бы закричала, если бы в моих легких был воздух. Невероятное ощущение, всепоглощающее.

Бедра подрагивали, зрение и сознание затуманились.

Обессиленная, я рухнула на матрас. Стены комнаты плавали вокруг меня. Чувствительное горячее место между ног еще пульсировало. И только тогда я нашла глаза Мейсона. Запыхавшаяся, я смотрела на него и не могла сказать ни слова, потому что потеряла дар речи.

Я закрыла лицо руками.

– Не смотри на меня, – смущенно пробормотала я.

– Почему? – спросил Мейсон шутливым тоном.

– Потому что, – ответила я, как ребенок.

Мейсон наклонил голову, и я почувствовала, как его глаза скользнули по моему телу, прежде чем он хрипло пробормотал:

– Тебе не нравится… заниматься этим со мной?

Я выглянула из-под локтей и увидела над своим лицом этот бесстыжий рот, который только что вытворял со мной всякие безумные вещи. Я легонько оттолкнула рукой его лицо, и он рассмеялся.

Боже, я ненавидела этот чудесный смех.

– Ты не можешь просить меня не смотреть на тебя, – нежно прошептал он, снова вытягивая мои руки за головой и лаская пальцами запястья. Чертовски сексуально понизив голос, добавил: – Это было бы слишком жестоко.

Я непроизвольно сжала колени, прижимая их к его бедрам. Его возбуждение вызывало во мне странную панику. Я, которая всегда старалась избегать физического контакта с людьми, не могла перестать бояться и желать, чтобы он ко мне прикоснулся.

– Я не умею… Не умею к тебе прикасаться.

Я прикусила язык и сглотнула, когда Мейсон встретился со мной взглядом.

Он пристально посмотрел на меня, но в глубине его радужек я не увидела никакого напряжения, только спокойствие.

– Ты не должна, если не хочешь.

«Хочу!» – кричала самая влюбленная часть меня. Слова застряли у меня в горле, я не смогла их выговорить. Я никогда ни к кому не испытывала ничего подобного. Сейчас я не узнавала себя, настолько хрупкой я была, обуреваемая желаниями, которых боялась… Я посмотрела Мейсону в глаза, надеясь, что он поймет меня и без слов. Поймет, что он единственный, к кому я хочу прикасаться, что никого другого никогда не будет.

Я хочу его и только его, потому что его имя выгравировано на моем сердце, а некоторые метки остаются с нами навсегда.

Я робко положила руку ему на бедро. Лицо Мейсона было надо мной, его рука упиралась в матрас рядом с моей головой. Мейсон внимательно разглядывал мои глаза, когда, осмелев, мои пальцы скользнули к центру его желания.

Я поколебалась, затем начала легонько поглаживать «камень» под тонкой тканью его боксеров. Сердце колотилось, я не понимала, что делаю.