Заклятый брат

Вот что Нолану стоило просто рассказать ему всё как есть…

Но как только Саймон заметил армию, собравшуюся у рощи акаций, все мысли о брате и его таинственном плане отошли на второй план – не испарились, просто мигом растеряли значимость. Десятки наследников, сотни животных: крокодилы, жирафы, бабуины, зебры, гепарды, гиены, даже огромный рой насекомых, включая навозных жуков, над которыми смеялся Тембо. Их количество впечатляло, но Саймон всё равно сглотнул. Многие ли переживут эту ночь?

В человека Саймон превратился ещё в воздухе. Стоило ногам коснуться земли, как он бросился к подножию холма. От обширного слоновьего совета осталось лишь пятеро львиц, трое слонов и Фахари, на поясе которой висел клинок. Они о чём-то переговаривались, но при виде Саймона Фахари вскинула руку, и разговоры стихли.

– Что опять случилось, Саймон? – устало спросила она. – Мы взяли Экона под стражу, он не пытался сбежать…

– Экон тут ни при чём, – быстро сказал Саймон. – Я ошибся. Он не шпион.

Фахари тяжело вздохнула.

– Сначала ты утверждал, что он нас предал, а теперь…

– Он встречался с моим братом, – сказал Саймон. – Но не предавал Наследников. Кажется, он пытался им как-то… помочь.

Фахари покачала головой.

– Меня это не волнует. Сейчас на это нет времени. Если он не сбежит, слоновий совет выслушает его после битвы и…

– Информатором была Рехема, – выпалил Саймон. – Она сейчас в лагере Совета у Вадима. Он сказал, что не ожидал её. Наверное, она… нет, она точно рассказала ему про засаду.

Несколько секунд никто не шевелился. Фахари молча смотрела на него, не моргая, и Саймон ощутил себя добычей, попавшей хищнику в лапы.

– Хочешь сказать, – медленно произнесла Фахари, – что моя сестра, моя родная кровь, докладывает Вадиму Сергееву о наших планах?

– Да, – выдавил он, сжимая и разжимая кулаки. – Я не знаю, о чём конкретно они говорят, но она схватила По и… – Он осёкся, осознав, что чуть не выдал Ариану, и сглотнул. – И я не представляю, зачем ещё она могла к нему явиться.

От Фахари повеяло холодом, казалось, что сейчас она могла бы заморозить небольшое озеро. Даже под полуденным солнцем Саймон поёжился и на мгновение подумал, что снова ошибся. Что зря ей доверился. Что Фахари сама послала Рехему к Вадиму.

Но в гневе африканской Хранительницы не было ненависти. А в её глазах мелькнуло почти неуловимое смятение; она злилась не потому, что Саймон раскрыл её план. Просто пыталась применить сказанное им к поведению сестры, которую всю жизнь знала.

– Рехема любит эти земли, – наконец произнесла она – отрывисто, но твёрдо. – Она всю жизнь посвятила защите живущих здесь зверей. Они полагаются на нас, на прайд – на Совет.

Саймон кивнул. Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из грудной клетки.