Terra Nova. А над баобабами закаты, словно кровь

Я как-то ремонт делал силами черных. Они на бо́льшую сумму сломают и испортят, чем пользы принесут. Интересно просто."

"– Цены разные, конечно, в зависимости от раба. На вот такого, здорового и сильного, но делать ни хрена не умеющего, кроме «копать – не копать», начинаются где-то от двух тысяч. Женщины, если не совсем уж страшные, дороже: тысячи четыре минимум. Ну а квалифицированные рабы или молодые и красивые уже по отдельному прайсу идут. Там может и двадцать тысяч быть, и пятьдесят, и больше. Особенно если девственница. Хотя у них здесь таких найти проблематично, ха-ха. Они, по-моему, трахаться начинают раньше, чем ходить.

Под очередным навесом сидят две дюжины негритянок примерно в том же возрастном диапазоне – от пятнадцати до сорока. Симпатичных (ну, на мой вкус, по крайней мере) среди них нет вообще: видимо, тех где-то в другом месте продают. Одна из продаваемых, повинуясь жесту покупателя, встала со скамьи. Пожилой упитанный негр в зеленой национальной одежде внимательно ее осмотрел, пощупал кое-где и пустился в торг с продавцом – здоровенным бритым наголо мужиком в джинсах, шлепанцах и застиранной футболке.

– А женщин для чего берут? Ну кроме «этого самого»…

– Урожай собирать, по дому хозяйствовать, шить что-нибудь, да мало ли для чего… Ну и «это самое», как ты выражаешься, идет бонусом, потому они и дороже мужиков.

Рабы какие-то не слишком интересные, сидят себе и сидят, так что смещаю фокус внимания на покупателей. Почти исключительно мужчины, большая часть – черные, но и арабов с индусами немало. Попадаются также пакистанцы и какие-то совсем непонятные… хм… малайцы, что ли? Пожалуй, откуда-то из тех краев. Тут я наконец замечаю одну странность в окружающей коммерции.

– Слушай, а почему все продавцы – черные? Как это ливанцы с индусами под себя такой бизнес не загребли?

Майк помотал головой:

– Не, местные кафры в этом плане расовую гордость блюдут, ха-ха. Негоже, мол, чтоб наших черных братьев и сестер продавали арабы и прочие. Сами будем продавать, ага. Так что не пускают их в этот бизнес. Но вот покупать – пожалуйста.

– Понятно…

Я с интересом втянул ноздрями воздух. А чем это так вкус… ага, вижу. На перекрестке установлена большая жаровня, и толстенная тетка в ярком цветастом местном платье продает речных креветок. Если этих монстров, размером с женское предплечье, можно так назвать.

– Как думаешь, не траванемся? – киваю в сторону капающих ароматным соком на раскаленные угли речных гадов.

– Мм… да нет по идее. Свежие-то они точно, иначе ей здесь бы уже давно башку оторвали. А если какая зараза и была, прожарилась уже, думаю. Хочешь взять?

– Ага. Пахнут очень уж вкусно, а жрать хочется.