Terra Nova. А над баобабами закаты, словно кровь

Впрочем, не будем забывать, что все это вполне может быть обычной лапшой, которую мне чекист-радист вешает на уши ради приведения в соответствующий настрой. Проверить-то я один хрен никак не могу.

– Понятно.

Юра несколько секунд помолчал, видимо дожидаясь дальнейшей реакции, но ее не последовало, так что он продолжил:

– Торговец оружием. Занимается всем, но основной доход – лицензионка. Крупнокалиберные пулеметы, минометы, безоткатки, гранатометы. У него отличные связи как в ВИХ, так и в АХНиС, закупает на той стороне по халифатовским сертификатам конечного пользователя, а реально все оказывается в Ичкерии.

Вновь пауза и ожидание моей реакции. Молча делаю поощряющий жест – рассказывай, мол, я слушаю.

– Мы пару раз пытались его убрать, но не получалось. В Джохар-Юрте наши возможности весьма ограниченны, а в Омдурмане их, считай, совсем нет.

Ага. Понятно. Э-хе-хех…

– Нужно, чтобы ты убрал его здесь. Я не буду врать, что от этого прямо судьбы мира зависят, но его смерть нарушит отработанные каналы, пока их восстановят – пройдет время. Это спасет жизни. Не знаю, сколько именно, но десятки.

– Допустим, спасет. А сюда он зачем приезжает? Только развеяться или у него с местными дела какие-то?

Юра пожал плечами:

– У нас таких сведений нет. Местные закупают все напрямую, Орден же де-факто признает Родезию самостоятельным анклавом. Не вижу, зачем бы Солсбери сотрудничало с этим ушлепком.

Хе-хе. «Не вижу» и «нет сведений» – оно как-то не совсем равнозначно «нет», на мой взгляд.

– Ну допустим, не ведет. И как ты это себе на практике представляешь? Тут полиция неплохо работает вообще-то. И за убийство ничего хорошего не полагается. Если не при самообороне – вешают.

Интересно, кстати – за воинские преступления расстреливают, а за гражданские – вешают. Почему так?

Пятьсот экю закончились, а более-менее приличный выигрыш автомат так и не выдал. Вообще-то пора бы уже. Перезагрузить еще раз, что ли? Нет, попробую еще немного его потерзать. Только вот налички у меня почти не осталось. Вновь открываю аппарат, достаю деньги из купюрника, закрываю. Повторно скармливаю машине пятисотку.

– Не волнуйся, все продумано. Он же у тебя тут пьет что-то?

Пытаюсь вспомнить.

– Что-то пил, да. Не помню, алкоголь или нет.

Юра мотает головой:

– Не важно. Я тебе одну штуку дам – кинешь таблетку ему в стакан, и всё. Растворяется за пять секунд, привкуса нет.

– Что именно «всё»? – спрашиваю с демонстративным любопытством. – Он тут же упадет замертво?

Чекист досадливо отмахнулся.

– Нет, мы же не идиоты. Средство начнет действовать через несколько часов, а умрет он вообще только на следующий день. А то и позднее, тут от организма зависит. Печень превращается в труху, расползается буквально.