Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

Тут-то Хейл и навалился всей мощью… Дриксы побежали, в центре линии образовалась дыра, только лезть в нее было нельзя! Чарльз пытался это объяснить, но кто станет слушать какой-то родник?!

В дыре замерцало, оттуда выбежал Уилер, вскочил на розового коня и ускакал по гулкой, как барабан, земле в сплетенные из лебедей и сердец ворота, тоже розовые, Ворота вели в Рассвет, он переливался и блестел, от него тошнило. Давенпорт зажмурился, тут-то его и закопали, забив глотку сухой мелкой пылью… Пыль, вот и все, что осталось от перевалов, которые штурмовали веками, всё становится пылью – серой, холодной, отвратительно мертвой… Защищать ее нет смысла, как и завоевывать! Пыль – это и есть конец всему.

Обрушившийся сверху холод был внезапен. Что-то вспороло курган, под которым лежал Чарльз, и повлекло наверх, к свободе! Капитан облизнул шершавые губы и приоткрыл глаза – в клочковатом тумане медленно кружил огромный гаунау. Вроде бы капрал, вроде бы с ведром… Давенпорт сел. Схватился за голову, по которой, казалось, проскакал кавалерийский полк. Хуже, конная артиллерия! Во рту пересохло, но в горле стояло что-то кисло-студенистое и рвалось наружу.

– Леворукий! – прохрипело рядом. – Леворукий и все его подлые твари… Зачем тут дерево?

Плеснуло, зарычало, опять полилась вода. Чарльз сглотнул несколько раз, мимо один за другим шли гаунау с ведрами, но Давенпорт точно знал, что в плен его не брали.

– Гхде? – провыл хрипатый сосед. – Гх-х-х-хде эта дрянь алатская?!

Чарльзу было плевать где, лишь бы стало тихо, но до страданий Давенпорта никому дела не было. Вокруг кашляли, бурчали, ругались, главным образом по-гаунасски, а вот рядом точно бранился талигоец. Реддинг! Живой и серо-зеленый, как замшелая каменюка."

"– Тюрегвизе! – словно выплюнул он. – Это тюрегвизе… Где Уилер?! Убью…

– Уилер ускакал, – брякнул Чарльз и понял, что Уилер на розовом коне был бредом, и не только Уилер… Они не клевали изумруды, они пили тюрегвизе…

– Уехал?!

– Наверное, – вывернулся Давенпорт, выуживая из памяти обрывки разговоров. – Маршал велел ему явиться… С самого утра…

– Сволочь! – начал столь же зеленый, что и Реддинг, Шлянгер и вдруг сменил тон: – Прошу простить… Я про…

– Это мои извинения… – Лауэншельд тоже держался за голову и тоже был мокр до нитки. – Вас следовало… вернуть в расположение… талигойских… Приказ… его величества выполнили бездумно…

– Что еще за… приказ?

– Отливать спящих не в своих палатках офицеров водой… невзирая на звания и заслуги… Солдаты исполняли, не… приняв во внимание, что вы… любезно… согласились воспользоваться гостеприимством моего полка… не являетесь подданными… Проклятье! Моя голова…

– Гостеприимством… – пробормотал Реддинг.