Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

Этери чинно беседовала с супругом, Коннер пил с Шеманталями, Бадильо изнемогал в схватке с окружившими его кагетами. Только алатки не было видно нигде.

3

Наверное, она могла уйти или хотя бы попытаться. Опасным черный олларианец не казался, разве что признать его бредом, а себя свихнувшейся старухой. Вот это было бы по-настоящему страшно, куда страшней смерти, но Матильда не сомневалась: она в здравом уме и растрепанных чувствах сидит на каменной скамье, а рядом торчит не пойми кто, дважды ее спасавший, а на третий раз попросивший об услуге, о чем она позорно забыла.

– Было восемь, стало семь, а теперь девять. – Когда-то ее высочество бубнила под нос названия рек и имена знаменитых витязей. – Не расплескать колодцы, встать там, где д'oлжно… Кэртиана смотрит в Закат и ждет… Проклятье родилось из спасенья… ничто не ушло до конца… Вроде помню, но не понимаю. Другие тоже не поймут.

– Должны понять. – Она видит олларианца, стену, звезды над головой, и они отливают красным. Раньше на небе была одна красная звезда – Фульгат, а теперь, выходит, все?

– Я вернусь к себе и все запишу. Пусть читают…

– Если вы сумеете это сделать, я уверую в чудеса. И в то, что тень живет без света, а смерть без жизни… Звезды не изменились, фокэа, не бойтесь. Этого не бойтесь.

– Чего мне бояться?.. Вы не знаете, что со львом?

– Вы умеете удивлять, а я умею не понимать… Просто не понимать чужих слов, как любой из вас. Что за лев? Зачем он вам?

– В Агарисе, на кладбище… Вы меня загнали на могилу Эсперадора, там был каменный лев… Потом он… Твою кавалерию, не знаете, и ладно!

– Знаю. Это не было сном, фокэа, и львом тоже не было. Туда приходили, пришли и в ту ночь. Вам просто повезло. И мне…

Да уж, что повезло, то повезло… Напоследок.

– Слышите, фокэа? Они идут. Я уйду – они станут видеть; вы скажете – они запомнят. Только не ждите, не слушайте, не отвечайте, пока не скажете все.

– Я, кажется, обещала!

Аспид не ответил – пропал, оставив темноту, в которой что-то запыхтело и затопало.

– Зверю цена жизнь, – да, именно так, – жизнь цена зверю, а смерть – цена зову…

– Вот ведь неразумная! Мало того что смерть всуе поминаешь, так еще и на стену влезла, ровно не овца заблудшая, но ящерица! Слуг расшугала, Дьегаррона в печаль ввергла, маршал же в печали ослу подобен или, того хуже, медузе сопливой. А если б ты во тьме сей шею сломала?!

– Пошел вон! – с наслаждением прорычала ее высочество. Бонифаций явился удивительно вовремя: их никто не слышал, и епископа не было жаль, как Дьегаррона с его несчастной головой.

– Ну поори, поори… – Что-то более черное, чем сама тьма, тяжело плюхнулось рядом. – И кошка орет, а коту свое дело делать не мешает.