ЗАЙТИ И ВЫЙТИ

Но с этой Петровкой Михайлов «превзошёл» все мыслимые пределы, и его убрали, пока он не довёл дело до необходимости разбираться на голову выше. Поставили человека, который умеет работать. Вынужденно поставили. Как только ситуация исправится, вот увидите, Савельева задвинут снова на задворки, и на должность комбрига поставят очередного «полковника никто», и так – до следующей катастрофы.

- Виновным в массовой гибели людей останется только Михайлов, но никак не Павлов, и уж тем более, никак не Миронов – система не пойдёт на самоуничтожение, - предположил Васильев.

- Вот я совсем не исключаю, что он ещё всплывёт на какой-нибудь другой бригаде или дивизии, - сказал Гусев. – В нашей системе всё может быть.

- А я бы очень хотел, чтобы Михайлова заставили побывать во всех семьях мобилизованных, погибших из-за его бездарного руководства. Пусть объяснит родным и близким погибших, за что умерли их мужья, отцы, братья и дети. Пусть посмотрит им в глаза, - сказал Трофимов. – А они – ему.

- Согласен, - сказал Васильев.

- Согласен, - сказал Гусев.

***

Савельев хорошо взялся за дело: искусно поставленная с помощью радиоразведки контрбатарейная борьба принесла свои плоды – работа вражеской артиллерии уменьшилась кратно. Это позволило организовать доставку в Петровку боеприпасов, продуктов и воды, а также начать вынос раненых и сбор тел убитых."

"В составе очередной партии раненых, способных самостоятельно передвигаться, Трофимов вышел из Петровки в направлении Горского. Нужно было пройти всего несколько километров, но организму, обессиленному за последние пару суток, эта дорога далась с большим трудом.

Юра несколько раз останавливался, чтобы передохнуть. Буквально на каждом шагу он встречал следы побоища, которое случилось здесь всего двое суток назад – валяющееся снаряжение, оружие, боеприпасы, тела погибших и части человеческих тел. Лесополоса, вдоль которой он шёл, за это время изменилась неузнаваемо: вместо разлапистых деревьев сейчас здесь были только голые стволы, взрывами снарядов и мин лишённые веток и коры.

Когда до Горского оставалось около километра, а сил идти уже не было, к своему удивлению Юра нашёл в кармане куртки небольшую шоколадку «Алёнка». Вспомнил: в карман её положила Таня, когда она приезжала в Таганрог с закупленными приборами и снаряжением.

«Вот ты меня и спасла», - подумал Юра.

Петровка исчезала позади, но в ней оставались дорогие Трофимову люди, а ещё в ней оставался кровавый калейдоскоп событий, состоящий из властного тщеславия и безответной покорности, животного ужаса и безрассудной удали, самопожертвования и трусости, боли, слёз, крови и смерти, где не было только одного – радости от проделанной работы.