ЗАЙТИ И ВЫЙТИ

Офицеры, находящиеся на командном пункте, оценили, как Трофимов, поучая Михайлова, который был старшего его по званию и занимаемой должности, в одном коротком докладе смог задеть все струны самолюбия комбрига.

Николай сидел за столом, наливаясь злобой. Уже давно нужно было прекратить эти мальчишеские выяснения, у кого острее язык и глубже знания, но между ними уже даже не кошка пробежала чёрная, а наверное, целый чёрный слон, и Михайлов, чувствуя, что ментально проигрывает Трофимову, был полон решимости раз и навсегда решить поднятый вопрос.

- «Восток», я «Скиф»! Ставлю тебе персональную задачу: через час ты лично сам устанавливаешь российский флаг на здание школы и докладываешь мне о выполнении приказа. В случае невыполнения приказа, будешь предан военному суду. Как принял? Приём!

- Принял хорошо, - ответил Трофимов. – Чтобы этот приказ не считался преступным, прошу обеспечить его артиллерийской поддержкой.

- Майор, - Михайлов подскочил со стула и заорал в рацию: - Да ты охренел! Вперёд! Немедленно! Через час доложить, что поставил флаг на школе! Время пошло!

- Разрешите выполнять? – спросил Юра, но в ответ ему была тишина.

В этот момент Трофимов впервые пожалел, что ещё не научился управлять FPV-дроном, однако, тут же подавил в себе криминальные мысли. «Другого комбрига у нас для вас нет», - мелькнуло в голове.

К этому времени Гусев вознамерился идти в Петровку, так как прочные подвалы частных домов внушали больше уверенности, чем хлипкие поросли лесополосы, обильно прореженные артиллерией обеих сторон.

Указав ориентир своим бойцам, Юра предложил пересекать поле, максимально рассредоточившись, чтобы не привлекать к себе внимание артиллерии, которая наверняка должна была искать более жирные цели, чем одиночный боец, бредущий по топкому полю с неубранным подсолнухом. Помогая подчинённым, Трофимов взвалил на себя две противотанковые ракеты."

"Эти триста метров открытого пространства, половина которых была усеяна не только трупами, но и ещё живыми обездвиженными людьми, показались Трофимову вечностью. Не останавливаясь, и не отвечая на стоны лежащих в грязи раненых, он шёл и думал, что все эти жертвы стали результатом необъяснимой поспешности, которой сопровождалась подготовка к наступлению, когда не принимались во внимание никакие доводы об отсутствии тех или иных средств, которые были крайне важны для организации боя, и отсутствие чего сейчас обильно компенсировалось кровью и жизнями солдат, в большинстве своём – недавно мобилизованных с гражданской жизни.

Одна за другой в поле упали и разорвались три миномётные мины, заставляя Трофимова каждый раз приседать. К намеченному дому он пришёл мокрый от пота.