Зайка на шпильках и серый волк

Ко второй встрече Кьёрн подготовился основательно. Скинул свой камуфлированный костюм и дал зверю познакомиться с парой в надежде, что тот больше не будет неистово рваться, мешая человеческой половине. Зверь же не мог насмотреться, сидел и следил за каждым вздохом и выдохом Ирины, имя Кьёрн узнал, заглянув в крохотную дамскую сумочку и найдя в ней паспорт.

Ир-р-рина – красивое имя. Звучное, нежное.

Оборотень был готов просидеть до рассвета у кровати и любоваться. Уснуть ему не удалось, от нетерпения и предвкушения Кьёрн принялся за готовку, хоть немного отвлекаясь.

Девушка проснулась рано, сразу после восхода солнца. Не стала объявлять о своем пробуждении, кралась со второго этажа по лестнице, затаилась у входа на кухню.

""Зайдёт? – оборотень продолжал заниматься своими делами. – Нет…» – заметил с досадой.

Ирина задержала дыхание и прошла к выходу.

Мышка не выпустит – команды охранять выход из дома она ни за что не ослушается.

– Тише, – зашептала девушка, распахнув дверь на улицу.

Покинув кухню, Кьёрн слегка завис, рассматривая ладную женскую фигурку. Девичьи волосы были распущены – украшали собой плечи и узкую спину.

– Кто хороший мальчик? – Ира ласково спросила у собаки.

– Девочка, – ответил оборотень, подойдя совсем близко. Тепло девушки ощущалось даже сквозь слои одежды. Крохотные разряды покалывали кожу Кьёрна, будоража до этого неизвестные ему чувства и ощущения. – Это не кобель, это сука, – зачем-то ответил грубо.

Что Ирина теперь о нем подумает?.."

"– Идем завтракать, – ничего лучше, чем пригласить к столу, оборотень не придумал.

Девушка отрицательно потрясла головой, все еще держась за дверную ручку. Золотистые пряди так и щекотали нежную кожу шеи и ниже… куда мужской взгляд неизбежно спускался.

“Всю душу мне вымотает, – подумал оборотень, наблюдая за взмахом изящной кисти. – Ее же никуда отпустить одну нельзя, – не задумываясь, прикрыл девичьи прелести, надев на Ирину свою рубаху. – Вот так гораздо лучше. Даже думается легче», – повел истинную на кухню.

А красавица настороженно наблюдала, расспрашивала и явно не воспринимала озвученные намерения Кьёрна всерьез. Что и не удивительно.

То на часы поглядывала, то в сторону входной двери. Уйти намеревалась.

""Не дам! – подумал Кьёрн, рассыпаясь в новых и новых заверениях самых честных намерений по отношению к Ирине. – Почти триста лет один топчу землю. Разве можно добровольно отказаться? Дам привыкнуть, сколько потребуется, а потом сама поймёт, что по-другому нельзя было"".

А Ирина один за другим приводила аргументы ненормальности происходящего. Мягко намекала то ли из-за страха, то ли не хотела обидеть, то ли воспитание не позволяло.