Зайка на шпильках и серый волк

 – Ешь!"

"– Угу, – я послушно взяла вилку и принялась ковырять крохотные кусочки в сливочном соусе. И как такими лапищами можно было нарезать такие малипусички? – А это зайчик, которого вы вчера убили?

– Курица.

– Угу, – продолжала считать рисинки в тарелке. А красавец, словно издеваясь, надел на обнаженный торс фартук с милыми утятами и принялся жарить оладья. – А как вас зовут? – раз уж отпускать он меня не собирается, то буду налаживать контакт.

– Кьёрн, – громила закашлялся.

– Будьте здоровы, – я проявила чудеса вежливости.

– Мое имя Кьёрн, – пояснил, разливая тягучее тесто.

Ответственно заявляю. Это наслаждение для глаз – красивый мужчина за плитой. Я чуть не забыла, по какой причине тут нахожусь.

– Приятно познакомиться, – я продолжала умасливать похитителя.

– А мы и не знакомились, ты своего имени так и не назвала… – повар-переросток повернулся и уставился на меня выжидая.

– Женя, – пискнула имя лучшей подруги.

– Не ври мне, Ирина.

– О-о-о, вы знаете. Ну, конечно, знаете, сумочка-то с документами у вас.

– У меня, – подтвердил преступно красивый маньяк.

Теперь он и адрес мой знает, и имя, и о сыне, и дату моего рождения…

“О чем ты беспокоишься, болезная?” – хамоватая Ирэн оборвала поток мыслей.

– Слушайте, Кьёрн, давайте мы забудем о нашей встрече. Как вам такое предложение? – я тверже перехватила в руке вилку, выставила ее на манер оружия. – Ну зачем я вам, а? Про потомство я слышала, – опередила возмущения. Хотя какие там возмущения, ни одна мышца не дернулась на лице громилы, он продолжал жарить оладья и смазывать их маслом, снимая со сковороды. – Вы найдете другую, ту, которая по доброй воле родит вам ребеночка. Да и вы же паспорт мой видели? – повар-переросток кивнул. – Я уже могу и не выносить.

– Выносишь, – произнес он с полной уверенностью.

Вот же упертый какой!

– Я вам собственной жизнью клянусь, что не стану на вас заявлять. Вот прямо клянусь.

– О чем заявлять? – маньяк посмотрел на меня, как на неразумного ребенка. Именно так я смотрю на Васю, когда он очередную глупость учудит.

– Ну, вы?.. – я часто заморгала, силясь обвинить, но ничего изобличающего на ум не приходило. Ну домой меня принес, ну раздел, спать уложил, сейчас вот накормить пытается. – Вы зверушку убили, – ткнула вилкой в воздух, – жестокое обращение с животными. Сейчас за это наказывают, – я нравоучительно качала головой.

– Это была охота, Ирина, – да простит меня совесть и разум, но как он сказал: “Ир-р-рина”, с таким вибрирующим придыханием, что сразу в жар бросило. – Охота на собственной земле.

– Ах, да. Частная территория, – я притихла, принюхиваясь к аромату тушеного мяса.