За всеми зайцами

Мне не хотелось ложиться на кровать Селины, и я попыталась устроиться на неудобном диване. Но сон не шел, в воспаленном мозгу крутились дикие мысли. Бедная Селина, что она сказала, когда звонила в последний раз: ""Если со мной что-нибудь случится, то оставлю…"" Что и где она оставила? Я поднялась и открыла шкаф: На вешалке сиротливо висело несколько дешевых платьев и старенькие джинсы, на полках лежало жалкое бельишко.

В ящиках письменного стола тоже не обнаружилось ничего интересного – старые тетрадки, записная книжка. Я сама не знала, что ищу: письмо, фотографию, какой-нибудь другой предмет?

Разочаровавшись, снова попыталась устроиться на диване, но уснуть не могла. В тоске смотрела я на железную кровать. Надо же, у меня в детстве была точно такая же. Большие шишечки, венчающие спинки, отворачивались. Внутри они полые, и я прятала там конфеты, чтобы полакомиться ночью под одеялом. Бабушка все никак не могла понять, откуда появляются фантики.

Я подскочила на диване и бросилась отворачивать никелированные шары. Бомбошки легко поддавались, и в четвертой по счету обнаружился аккуратно сложенный листок бумаги. Дрожащими от возбуждения руками я развернула листок. На нем аккуратным, совсем детским почерком было написано:

""Анна Дюруа, отель ""3еленая хижина"".

ГЛАВА 17

Судьба Селины не давала покоя. Бедная, бедная девочка, не имевшая даже подруг! Полиция продолжала упорно поддерживать версию самоубийства. Газеты постепенно теряли интерес к этой истории, а когда спустя неделю в пригороде был обнаружен труп известного телеведущего, средства массовой информации получили новую пищу для шума, и о Селине забыли напрочь. На мои робкие вопросы Жорж отвечал сердито:

– Отвяжись, бога ради. Ты что, думаешь на моих плечах только одно дело? Да у бригады полно работы. Сейчас закончатся кое-какие экспертизы, и тело самоубийцы отдадут родственникам.

Я рассердилась и возмутилась одновременно. Что ж, если комиссар не хочет откровенничать, я тоже не расскажу о том, что знаю. А если он не хочет искать убийцу несчастного ребенка, то этим займусь я сама.

Начинать следовало с отеля ""3еленая хижина"" и таинственной Анны Дюруа. Обзвонив несколько крупных туристических агентств, я с тоской узнала, что гостиница с подобным названием никому не известна. Помощь неожиданно пришла от Луизы:"

"– Я ужасно устала, – пожаловалась она как-то по телефону. – Мама все еще в больнице, Пьер со мной не разговаривает, отец выдает теперь на хозяйство не франки, а сантимы. Дом пришел в полное запустение, убрать успеваю только три комнаты и кухню. Все-таки раньше папина жадность имела пределы, и у нас работали кухарка и горничная. Теперь я должна делать все сама.