Заявление на увольнение

Ахренеть! Это у тебя сейчас монолог или диалог с собой?

От злости сжимаю челюсть, и чувствую, что ещё немного и мои зубы начнут крошится.

— Арина, — я хотел взять ее за руку, — но она ее одернула, как от прокаженного. — Не надо, — в ее глазах вижу страх.

— Что не надо? — повышаю свой голос и понимаю, что перехожу на рык.

Она выходит на лестничную клетку и прикрывает за собой двери. Наверное, не хочет, чтобы мелкий слышал наш разговор.

— Всего этого не надо. И отношений у нас с тобой никаких не будет. Ну, кроме рабочих, разумеется.

Да я ещё даже ничего сделать не успел.

Это как в той песне: «Кричу не брал, а тут уж суд. Не воровал, уже везут…».

— Я уже вообще ничего не понимаю, — устало тру лицо руками.

Мне видимо вообще не дано понять этих баб.

— Дело не в тебе. Дело во мне. Просто я подумала и решила, что так будет лучше и правильнее для всех нас.

— Какая ты молодец! Значит сама все решила.

Интересно, долго думала? Минут пять? Десять?

— Да. Я так решила, — говорит отчеканивая каждое слово.

У меня такое чувство, будто бы я начал играть в игру, не зная ее правил.

— Я сама. Я решила. Я подумала. А у тебя не возникало идеи спросить у меня? Так, чисто узнать. Поинтересоваться. Что же я думаю по этому поводу? Может мы как-то расходимся во мнениях? -

— Нет смысла продолжать, — Арина дёргает ручку, но я вовремя ориентируюсь и упираюсь рукой в дверь.

Смыться решила. Ты меня плохо девочка знаешь.

— Я правильно понимаю, причину этого своего решения ты мне не озвучишь?

— Нет, — она крутит головой и начинает нервно заламывать пальцы.

— Нет. Нет. Нет, — рычу в ее лицо. Ты можешь перестать отвечать, как робот?

— Нет. — и холодно так смотрит на меня.

Прям, женщина-зима.

— Это похоже на диалог слепого и немого, — еле сдерживаюсь, чтобы не ударить кулаком по этой чертовой двери.

— М-а-а-а-м! — раздаётся за ней.

— Я сейчас. Тима проведу и вернусь, — отвечает Арина, приоткрыв дверь.

Я пускаю голову и прячу руки в карманы джинс.

Такое чувство, будто бьюсь головой об стену, а она просто не прошибаемая.

— Арин, серьезно, давай нормально поговорим и обсудим эту ситуацию.

— Мне некогда сейчас с тобой дискутировать, — шипит она. Прости. Мне надо собираться в больницу, — дверь перед моим носом распахивается и затем громко захлопывается, щёлкая замком.

Я спускаюсь и сажусь в машину. Долго не могу тронуться с места. В голове каша. Не могу понять, что спровоцировало в ней такие изменения, все ведь было хорошо. Или это мне только казалось? Раздражают меня такие эмоциональны Качели.

Ты же взрослый мужик, Тимирязев! Возьми себя в руки!

Я поворачиваю ключ зажигания. Мотор издаёт свой дикий рёв, и машина трогается с места.

Час я бесцельно наматываю круги по городу, не зная куда себя деть.