Заявление на увольнение

— На кой нам, полиция? Сами разберёмся, — я присаживаюсь на корточки оценивая убытки.

Там, всего лишь небольшая царапина на пассажирской двери и мне совершенно не нужны ее деньги. Все, что мне жизненно необходимо, так это слить на кого-то весь свой негатив. А она как раз таки попала под горячую руку и попрошу заметить, что абсолютно обосновано.

Девушка снова приспускает окно и кричит: Вы на себя в зеркало смотрели? У вас вон, какие глаза бешеные! Не выйду! Буду ждать полицию, — и снова поднимает стекло.

Ее слова будто дали мне невидимую, отрезвляющую, пощечину, и я на автомате глянул на своё отражение. Присмотрелся. Да нормальные у меня глаза, правда волосы немного взлохмачены, а в остальном ничего так.

Ну что ты будешь делать, а?

Поднимаюсь и опять подхожу к ее окну.

— Ты как заезженная пластинка — полиция, полиция! Страховка есть? — говорю уже более спокойно.

— Есть! — кричит в ответ.

— Сами евро протокол оформим. Выходи, ничего я тебе не сделаю, — я открываю дверь своей машины и достаю документы из бардачка.

— И не «тыкайте» мне, я с вами детей не крестила! — она отстёгивает ремень безопасности и наконец-то выходит из машины.

— Ой, какие «Мы» гордые! — девушка проходит походкой пантеры мимо меня, и я оцениваю ее вид сзади. Особенно когда она демонстративно обходит меня и наклоняется (в обтягивающих брюках), чтобы рассмотреть повреждения на своём бампере.

Да… ее бампер, честно говоря, тоже очень даже впечатляет.

— Какие есть, — отвечает, не поворачивая головы.

Затем достаёт свои документы и протягивает мне, пока я загружаю приложение ""Госуслуги. Авто"".

— Воронцова Арина Николаевна? — держу в руках ее права и ухмыляюсь. — Однако, известная у Вас фамилия. Из ""графьёв"" будете? — слово «вас» специально выделяю интонацией.

— Ваша не менее, Тимирязев Тимофей Петрович, — отвечает явно нервничая.

— Неужели знаете папеньку или маменьку? — открыто насмехаюсь над девицей.

— Понаслышке, — отвечает, закусив губу и нервно теребит подол своего пиджака.

Вообще, что за мода пошла, носить мужские, бесформенные пиджаки? Никакой женственности в них нет.

Как ни странно, но меня отпустило. Я практически перестал злиться на весь мир и даже на неё.

Оформив все по процедуре, отдаю ей её документы.

— Ну что ж, не скажу, что наше знакомство было приятным, но все же, всего доброго, Арина Николаевна!

— Надеюсь, мы с вами, больше никогда не увидимся, Тимофей Петрович!

Почему, когда женщина злая, то сразу становится такой не интересной? С этой мыслью я провожаю взглядом отъезжающий автомобиль, за рулём которого сидит истинная фурия.