Заявление на увольнение

Такие слова говорил, от которых асфальт плавился под ногами. В любви признавался. Подарки дарил. Это же не могло быть просто так.

Или могло?

Существует пять стадий горя: отрицание, гнев, торг, депрессия, и принятие. Последняя стадия началась, когда родился ребенок. Тогда уж мне было не до душевных терзаний. Моя жизнь перевернулась с ног на голову. Разделилась на до и после. Но это все было потом. А сейчас… Сейчас началась только первая — отрицание.

Сейчас я сидела и смотрела в одну точку перед собой. Мне было страшно, больно и одиноко. В душе образовалась пустота. Чувства несправедливости и вселенской безысходности опутали меня словно паутиной. В тот момент я, наверное, медленно умирала. Точнее умирала моя душа. Мой мозг пнулся изо-всех сил. Он пытался помочь моему бедному сердцу, которое было уже в предсмертной агонии.

Потом был и гнев, и торг, и смирение. А сейчас…

— Ариш, ты где летаешь? — Тим постучал ручкой по столешнице, я дернулась от неожиданности. Я тебя зову, зову. Ты не отзываешься.

— Прости, пожалуйста! — я улыбнулась и повернулась к мужчине. Ты что-то хотел?

— Да. Хотел, — он присел на край стола и сложил руки на груди. Ты время видела?

Я посмотрела в правый нижний угол монитора рабочего компьютера.

— Половина третьего, — я удивленно посмотрела на Тима.

Может я что-то забыла? Мне кажется, что на это время у него ничего не было запланировано.

— Вот именно — половина третьего. Я есть хочу. И боюсь, что если я сейчас не пообедаю, — приподнявшись над столом Тим, медленно подался вперед, — то к вечеру я кого-нибудь точно съем. — и прошептал мне практически в губы.

От этого хриплого голоса дрожь побежала по телу. Я подняла свой взгляд и невольно потянулась к нему на встречу.

— Ой, извините! Я… Тут Николай Егорович просил… В общем вот… — Ирина протянула папку с какими-то договорами.

Тимирязев резко отстранился, а я откинулась на спинку кресла и повернулась к Ирине. Мне сейчас жутко неловко. А еще я понимаю, что у Иры язык без костей и минут через десять весь офис будет жужжать об этом.

— Хорошо, — кивнул Тим. Давай сюда свою папку.

Девушка отдала папку ему в руки и исчезла также быстро, как и появилась.

Я разочаровано выдохнула и снова посмотрела на Тима, который развернувшись ко мне спиной начал просматривать документы.

— Мне заказать еду?

— Нет. Пошли лучше в ресторан сходим. Заодно и проветримся. Засиделся я что-то. У тебя есть пять минут на сборы.

— Мне надо минимум десять, — говорю ему в спину, когда он шагает в сторону кабинета.

— Четыре, Воронцова.

— Но…

— Три.

Он невыносим!

Я улыбаюсь своим мыслям и быстро достаю из сумки косметичку. Надо хоть губы подкрасить. Все-таки в ресторан иду.