Грех Захарова

– Сучка! Ты что вообще творишь? Решила против меня играть, да? А ведь я могу твою вот эту… – резкая пощечина обжигает щеку. Отшатываюсь, но даже не пытаюсь сопротивляться. Бесполезно. Я как букашка рядом с ним. Все равно побоев мне не избежать. Так пусть бесится еще сильнее от того, как я гордо вздергиваю подбородок. Смотрю в его обезумевшие глаза без капли страха. – Вот эту башку тебе снести могу. Сука!

Удар в плечо. Я падаю на пол, куда-то врезаюсь головой. Ничего не вижу. Только темнота и прыгающие передо мной разноцветными кружки. Где-то кричит Маша, просит брата остановиться. Но куда там…

Еще один удар, снова в лицо. Дышать становится нечем. В тесном помещении воздух испаряется.

Матвей хватает меня чуть выше локтя, заставляет подняться. Дальше… Очередная пощечина. Тяжелая такая. Снова падаю. В ушах начинает звенеть.

– Сука! Тебя давно надо было прикончить. Захаров помешал. Иначе ты давно мертвая валялась бы где-нибудь. Тварь! Он еще расплатится. Я его…

– Господи, Матвей! Матвей, прекрати! Убьешь ее! Матвей!!! – Машка кричит, а я уже проваливаюсь в темноту. Кажется, навсегда. – Полиция! Сирены! Они… За тобой пришли!

– Вот же… – матерится сквозь зубы. – Твоих рук дело, да, Мирослава? Ты бессмертной себя считаешь, дрянь? – снова удар в лицо. Откашливаюсь, чувствуя во рту вкус крови.

– Беги, идиот! – сестра кричит еще сильнее. Мне кажется, она даже бьет брата. Умом понимаю, что Машка хочет его отстранить от меня. И другого выхода у нее нет, кроме как отправить его из этого дома подальше, ссылаясь на ментов. Верно. Он сбежит. Ведь брату собственная шкура важна. – Уходи!

Дальше я ничего не слышу. На какое-то мгновение то ли теряю сознание, то ли еще что-то со мной происходит. Но прихожу в себя уже в гостиной. Еле открываю глаза и сразу замечаю перед собой сидящую на краю дивана сестру. Она плачет, влажной ватой вытирая мой подбородок.

– Где он? – тихо спрашиваю я.

– За решеткой, – мужской голос доносится сбоку. Обернуться нет сил, но я заставляю себя. – В больницу тебя надо увезти. Сестра была против. Сказала, ты ругаться будешь, когда в себя придешь, – грустно усмехается. – Подняться сможешь? Давай помогу…

Медовые глаза смотрят с сочувствием. Губы мужчины превращаются в две тонкие полоски. Почему-то он отворачивается от меня. Точнее, отводит взгляд. Так делают, когда врут или же чувствуют себя виноватым.

– Она не пойдет, – отвечает вместо меня Машка. – Ненавидит больницы.

– Нужно. Я хочу убедиться, что с ней все хорошо. А потом увезти вас в участок. Девятый час. Надо показания ваши взять, чтобы…

– Я могу… Показания, – схватившись за плечо, пытаюсь встать с дивана.

– Не надо, Мир. Ну, пожалуйста, – всхлипывает сестра. – Мира. Мирочка, ты себя в зеркало видела? Давай оставим на потом.