Заградотряд времени

— Андрей, на полном ходу поворачивай к нашим. Поднажми!

Танк развернулся влево и понесся к нашим позициям — оставаться в горящем танке на немецких позициях вовсе не хотелось. Сколько возможно, надо проехать — хотя бы до подбитых танков. Тогда уже можно покидать машину, если раньше не сгорим.

Дым наполнял танк, в горле першило. Я откинул люк. Стало немного легче. Внезапно сильно тряхнуло, и танк встал.

— Командир, из машины! — закричал Андрей.

Захватив автомат, я поспешно вывалился из башни и скатился на землю.

Выбраться удалось всем.

— Нас что, из пушки?

— Не, наверное, связку гранат на моторный отсек забросили.

— Ползем к нашим.

До наших окопов было недалеко. Мы не добрались метров восемьдесят-сто. Наши пехотинцы пытались прикрыть нас пулеметным огнем, а немцы — добить. С их стороны стреляли автоматчики и пулеметчик. Нас немного прикрывал корпус танка и еще дым. Танк уже горел, пуская в небо черный дым и распространяя запах горелой резины, масла, краски и железа.

— Отползаем! В боеукладке еще снарядов полно!

Мы поползли к нашим окопам. И едва свалились в траншеи, как сзади сильно грохнуло. С танка сорвало башню, вверх взметнулось пламя.

— Эх, сухпаек сгорел, надо было съесть, такое добро пропало! — сожалел Сергей.

— Скажи спасибо, что живые все выбрались, а ты — о жратве.

Бой стих. Бойцы начали приходить в себя. Но передышка была недолгой. Налетели «Юнкерсы-87», и началась жестокая бомбежка. Бомбили передовую, бомбили тылы. Мы вжимались в дно траншеи, земля колыхалась под ногами. Летела пыль, противно пахло тротилом."

"Как долго продолжался этот кромешный ад, сказать затруднительно. Но все когда-нибудь кончается, закончилась и эта бомбежка. Самолеты улетели.

Но не успели бойцы прийти в себя, как сзади, в тылах, послышалась ожесточенная стрельба, потом раздался истошный крик:

— Немцы сзади, обходят!

Как по команде, все поднялись из окопов и бросились в тыл. А навстречу — цепь гитлеровской пехоты. Мы стреляли, у кого винтовки были — кололи штыками. Прорвались! Только выходили группами, и экипаж мой при прорыве рассеялся.

Когда мы добрались до оврага, заросшего кустарником, рядом со мной был лишь стрелок-радист Сергей и два незнакомых пехотинца.

— А где остальные? Где Андрей и Виктор?

Сергей оглянулся:

— Не знаю, когда прорывались, они были рядом.

Вот черт! Командир называется! Сначала танк потерял, теперь два члена экипажа неизвестно куда делись… Отбились, погибли?

Мы стали пробираться вперед. Из оружия у меня был ППШ с неполным диском, у Сергея — наган с двумя патронами в барабане, да еще две винтовки — у пехотинцев. Негусто. Бой с немцами нам не выдержать — стрелять нечем будет.

Шли скрываясь, осторожно. Должны же где-то рядом быть наши части, второй эшелон обороны.

Вошли в какое-то село.