Заградотряд времени

А кто же тогда из пушки стрелял, из пулемета? Я же ясно в бинокль видел — вы двое гусеницу ремонтировали, а из башни, из пушки и пулемета по немцам огонь велся.

— Вот он, товарищ комбриг. Из пехоты, во время атаки на броне сидел.

— Так, кое-что понятно. Вы двое свободны. Боец, ко мне!

Я подошел, представился:"

"— Боец Колесников, в бригаде второй день.

Комбриг глядел на меня с нескрываемым интересом:

— Пушку и пулемет за один день не освоишь.

— Так точно. Действительную в армии служил, в танковых частях, на Т-34.

— Отлично, боец! А то у меня в экипажах некомплект. Да и те, что есть, половина из запаса. В каком звании был?

— Старший лейтенант.

Комбриг бросил взгляд на мои пустые петлички:

— Тогда почему рядовой боец? Репрессирован? Разжаловали?

— Никак нет. К родным в Белоруссию поехал, под бомбежку попал, документы сгорели. Вот так рядовым бригады стал.

— В бригаду я тебя из пехоты забираю, оставляю на танке. Взвода, извини, как и звания, дать не могу — покомандуешь танком. Повоюешь пока рядовым, а дальше — как себя проявишь. Сам понимаешь — тут со штабом мехкорпуса связи нет, что уж про управление кадров РККА говорить. Выйдем из боев, выхлопочу тебе денька три-четыре — езжай в Подольск, в архив, или напрямую в Москву, пусть новые документы тебе выправят.

— Спасибо, товарищ комбриг!

— За что спасибо? Не водку пить зову — воевать.

Глава 3

Так я оказался в танковой бригаде седьмого механизированного корпуса. Как я позже узнал, до войны бригада располагалась в районе Наро-Фоминска и с началом войны была брошена навстречу танковым соединениям немцев, рвущихся к столице.

Оставшиеся в живых члены экипажа — механик-водитель и стрелок — приняли меня сразу, испытав в бою. На войне, да и в мирной жизни, так случалось не всегда. Они еще в том бою молчаливо признали меня своим командиром, хотя видели в первый раз.

Когда танкисты принесли тела погибших товарищей, мы вместе выкопали могилу, завернули тела в куски танкового брезента и похоронили.

— Ну что, командир, помянем наших боевых товарищей?

Механик забрался в танк и вернулся с фляжкой водки. Мы выпили, пустив фляжку по кругу. Потом механик повернулся ко мне и протянул руку:

— Давай знакомиться. Я — механик-водитель, Колесников моя фамилия. Звать Петром.

— Надо же, какое совпадение! Меня Сергеем звать, а фамилия — тоже Колесников.

— Однофамильцы, значит. А это, — механик указал рукой на невысокого черноволосого парня, — стрелок-радист, Зырянов Алексей.

— Ты откуда, друг?

— Из Ярославля.

— Надо же, и я из Ярославля. Значит, мы не только однофамильцы, но и земляки еще!

— Ты на какой улице жил?

— На Речной.

— А я — на Революционной.

— Так это же недалеко. Могли даже и встретиться.

— Могли, да здесь встретились.