Заградотряд времени

У нас же в это время рации были большой редкостью — даже танки командиров рот их не имели, и сигналы подавались флажками. Ну, как во флоте, ей богу. Правда, перед самой войной наши конструкторы смогли создать два современных танка — Т-34 и КВ, которые удачно сочетали высокую огневую мощь, толстую броню с рациональными углами наклона броневых листов и скорость. Каждое из этих качеств было крайне необходимо танку на поле боя. Немцы немного опоздали и, лишь столкнувшись в первые дни войны с редкими еще нашими новыми танками, спешно создали средний танк Т-V «Пантера» и тяжелый танк T-VI «Тигр». Но это будет уже потом, в 1943 году.

Увидев наши танки и разглядев красные звезды на башнях, все высыпали из леса и сгрудились у дороги.

Передний танк остановился, башенный люк откинулся, и вылез пропыленный донельзя танкист. Особенно это стало видно, когда он поднял очки-консервы — вокруг глаз выделялись светлые круги.

— На Сафоново прямо?

— Да! — Я махнул рукой в сторону Сафоново.

— Немцев не видели?

— Двигайся прямо — сам их увидишь.

Танкист засмеялся и нырнул в люк.

Танки тронулись, мимо нас прогрохотала колонна, осела пыль.

— Эх, надо было узнать, далеко ли до наших, — запоздало спохватился сержант.

Он подошел ко мне:

— Ты, я смотрю, постарше этих пацанов будешь да стреляешь метко. Ты партийный?

— Нет, сержант.

— Хм, плохо. Тогда сдай оружие.

— Один пистолет отдам, а второй — уж извини. Мы на войне, и немец спрашивать не будет, партийный я или нет, — он стрелять будет.

Я достал из-за пояса и протянул ему «Люгер-08». Сержант повертел его в руках:

— Он заряжен?

Я оттянул мотыль затвора чуть назад. Показался край гильзы.

— Заряжен, потому — поосторожнее с ним. Поставь на предохранитель, как у меня.

На своем пистолете я показал, как это сделать.

— Пошли, сержант, а то немцев здесь дождемся.

Сержант зычным командирским голосом крикнул:

— Кончай отдыхать, пешком — марш!

Старая закалка, наверное, из старослужащих.

Парни устало побрели по дороге. Сержант шел впереди, я замыкал нашу маленькую колонну.

Над нами пролетели немецкие пикировщики Ю-87, не обратив на нашу группу никакого внимания. Далеко впереди они снизились и начали бомбить кого-то невидимого на дороге.

— Да где же наши-то самолеты, чего сталинских соколов не видно? — с огорчением спросил один из парней.

Странновато было мне, знавшему из истории про сталинские репрессии, лагеря, массовые чистки среди командирского состава армии перед самой войной, слышать эти слова. И вообще, я чувствовал себя здесь, в этом времени, неуютно, одиноко. Нет друзей-товарищей, нет дома, нет работы — даже документов нет. На каждом КПП надо врать, что документы сгорели. А если дело дойдет до проверки в НКВД? Окажется, что я нигде не числюсь, не прописан.