Заградотряд времени

Кравцов нашел командира роты, договорился с ним об условленном сигнале — двойном свисте, чтобы по возвращении не попасть под пули своих же.

Мы выбрались из окопов и поползли по нейтралке.

Глава 7

Кравцов полз впереди, ощупывая перед собой землю руками. Предосторожность не лишняя: хоть и шел днем бой на нейтралке, а риск нарваться на мину оставался. Противотанковая нам не страшна — не сработает под весом человека, а вот противопехотная искалечит. И немцы сразу поймут, что на нейтралке кто-то есть — огонь откроют; вся группа медным тазом и накроется. Потому продвигались медленно.

Впереди послышался немецкий разговор, но приглушенный какой-то. Так бывает, когда в доте или дзоте разговаривают, а звук через амбразуру доносится. Группа замерла, ожидая решения командира. В принципе можно было попробовать взять в плен и этих. Задание наше — взять «языка», про офицера речи не было. Командование хотело знать: кто перед ними стоит, что за часть?

Кравцов решил не связываться с дотом. Да я и сам так же поступил бы: пулеметчиков как минимум там двое, а может, и больше. В узкую дверь все разом не ворвутся, стрелять нельзя, значит, без шума не получится.

Командир взвода все эти обстоятельства принял во внимание и махнул рукой влево. Группа поползла влево, перед немецкими позициями, параллельно траншее, зияющей черным в темноте ночи. Вроде тихо, не слышно разговоров, дымком сигаретным не тянет.

Подобрались к самой траншее. Кравцов заглянул в нее и махнул нам рукой — чисто.

Мы спустились в траншею. Она шла, как и положено, зигзагами. Делалось это для того, чтобы при попадании снаряда или бомбы осколки не разлетались по траншее далеко, не поразили сразу многих, да и взрывная волна на изгибе гасла. Сейчас нам это было на руку, потому как нас видно не было.

Рядом, метрах в пятнадцати, за ближним изгибом, хлопнула ракетница. В небо взмыла осветительная ракета, залив на несколько секунд нейтралку белым мертвящим светом. Мы инстинктивно присели.

— Надо ракетчика брать! — прошептал командир. — Подберемся к тому изгибу, дождемся, когда он выстрелит и — броском к нему. После выстрела он секунду-две видеть толком ничего не будет.

Мы подобрались к повороту траншеи. Кравцов осторожно высунул голову, потом повернулся к нам и показал один палец. Это хорошо, значит, немец один, хлопот меньше будет. Мы стали ждать. Когда же немец выстрелит? Хлопок ракетницы раздался неожиданно. Кравцов бросился вперед, следом — опытный разведчик Салов, за ним — уж я. Последний из наших, Кукин, остался в траншее прикрывать нас сзади.

Кравцов стремительно, в два прыжка, достиг немца, рубанул его ребром ладони по шее, оба упали. В темноте шла борьба, видно было плохо, да мне и Салов закрывал обзор.

Раздался чей-то приглушенный вскрик.