Заградотряд времени

Бойцов попусту не гонял, по самодурству под пули зазря не подставлял, о взводе заботился — одним словом, отец родной. Однако и спрашивал жестко, вранья и трусости не терпел. При всем при этом человеком он был веселым, компанейским — где-то даже разбитным. Перед начальством — даже высоким — не тушевался, умел отстаивать свое мнение. Начальство в свою очередь его недолюбливало, но терпело, поскольку разведчиком он был опытным и удачливым. Мне старожилы поведали, что было дело — снимали Кравцова с командования взводом, но после того как новый командир дважды провалил задание, погубив при этом половину взвода, вернули его на прежнюю должность.

Взвод напрямую подчинялся начальнику штаба дивизии и дислоцировался в тылу, от штаба недалеко. Людей во взвод Кравцов подбирал сам, как правило, отчаянных, но не безбашенных. После удачно выполненного задания мог и выпить с бойцами, но пьянку не поощрял.

И всем был бы хорош Кравцов, да слабость одну имел — не мог равнодушно мимо юбки пройти. Бойцы наперебой пересказывали небылицы о его похождениях. Причем каждый утверждал, что лично был всему свидетелем.

В свободное от вылазок и нарядов время Кравцов тренировал бойцов — как обращаться с ножом, как снять часового, как взять «языка». Дело это непростое, убить врага куда проще, чем взять в плен. Подумайте сами: ну какой солдат или офицер в здравом уме позволит без сопротивления себя связать? Естественно, он будет бороться до последнего, используя все — ноги, руки, нож — даже шум поднять может. А если он криком успеет позвать на помощь, считай, все, — операция провалена. Тут уже не до «языка» — надо самим ноги уносить. Потому и непросто было взять живым офицера — так, чтобы он и глазом моргнуть не успел.

И еще одна сложность была во взятии «языка» — надо было суметь уйти с ним с немецких позиций. Но одно дело — ползти самим, и совсем другое — тащить пленного, который был связан и сам ползти, естественно, не желал. Понятное дело: кто же в плен сам, по доброй воле ползти будет, да еще зачастую по минным полям? К тому же немцы по ночам регулярно осветительные ракеты пускали да из пулеметов нейтральную полосу простреливали — так, на всякий случай.

Я заметил, что в начале войны немцы больше рослые попадались, упитанные, пока дотащишь такого — семь потов сойдет. Это уже в 44-м и 45-м годах в вермахт брали всех — и юношей, и пожилых, да и дефектных. И фанатично преданных Гитлеру встречалось много, особенно офицеров, но то — в начале войны. А вот после Сталинграда и Курска они немного прозревать стали, видно, осознали, что блицкрига не вышло, и весы военной удачи качнулись в другую сторону.