Заговорщик

Говорил новосел на непонятном даже Пинетию языке — и Зверев просто махнул на него рукой. Никакой прибыли старикашка все равно не принесет, это ясно. Пусть так живет Христа ради. Все равно недолго ему осталось. Оставив землянку в покое, всадники на рысях домчались до Свияги, уже в ночи, под светом полумесяца прошли остаток пути до дома и только за полночь ввалились в теплый и уютный дом.

Здесь было светло, пахло хорошим вином и пирогами. Вместе с отъезжавшими в Свияжск холопами за столом сидели инок Тихон и какой-то иерарх в коричневой суконной сутане и с большущим золотым крестом на груди.

— Здравия желаю всей честной компании, — скинул на лавку налатник Андрей, следом — рукавицы и шапку. — Чем обязан такому вниманию?

— Благослови тебя Господь, сын мой, — низким органным голосом поздоровался незнакомый священник.

— Это отец Никодим, — поднявшись, кивнул Тихон. — Благословлять и освящать часовню приехал. Мыслили вчера сделать, да решили, нехорошо без хозяина.

— Храмам не князья, храмам Бог хозяин, — усмехнулся Андрей.

— Праздник освящения велик для всех смертных, и грешно володетеля земли здешней сей радости лишать, — прогудел отец Никодим, и Зверев понял, что разговаривать с гостем не сможет. От его голоса все тело начинало вибрировать, словно от перфоратора за стеной, зубы ныли, а в голове появлялся гул.

— Отлично. Тогда давайте по пивку, да спать. С рассветом делом добрым и займемся.

Обряд освящения часовни свершился красиво и торжественно: надев фелонь, отец Никодим пел таким голосом, что вокруг на полверсты с веток осыпался иней, а мыши удирали из своих нор и уходили в дальние края, дымил кадилом и иногда прыскал водой. Прошелся снаружи и внутри, помазал стены миром, мимоходом посетовал князю, что у храма нет ограды, после чего самолично провел первое богослужение, принял исповеди и причастил немногих собравшихся прихожан. Потом все вместе они отправились в дом старосты и отпраздновали событие настоящим французским кагором и слабосольной, чуть подкопченной белорыбицей.

После пары кубков отец Никодим расслабился, потерял голос и свистящим шепотом начал жалеть Тихона:"

"— Тяжко тебе тут придется, святая твоя душа, ох, тяжко. Народ здесь округ дикий, молятся земле, зверям и идолам, до них молитвою не пробиться, ох, не пробиться. Тут княжеская помощь понадобится, без нее нельзя. Да-а… Капище найти надобно местное, обязательно найти. Коли его разорить, а шаманов бесовских, бы… — икнул священник и дернул ладонью, — тоды да, тоды пойдут. Приносить станут всякого добра, креститься научатся. Но поперва холопами, холопами их подогнать не мешало бы.

— Капище! — хлопнул себя по лбу Андрей.