Заговорщик

 — Обожди!

— Только попробуйте струг османам показать! — вполголоса, но чтобы услышали, предупредил Андрей. — Головы всем на месте сверну!

И поплыл дальше."

"Связка тростника потихоньку намокала, погружаясь все глубже. А может, это волны на открытом месте стали выше, и вода начала захлестывать подбородок и доставать до носа. Но поворачивать назад не позволяло упрямство. Зверев старательно греб вперед руками, работал ногами, не столько торопясь, сколько согреваясь. Переохлаждение — штука коварная. Хоть ненадолго расслабься — и ты уже труп. В летней-то водичке запросто околеть можно, если долго просидеть, а тут всего месяц после половодья прошел. Реки только-только согреваться начали. Поэтому он греб, греб и греб, пока вдруг не обнаружил, что галера уже совсем рядом — проваливаясь между волнами и плохо видя цель, князь чуть не промахнулся и не уплыл на полсотни метров в сторону. Отпустив поплавок, чтобы не сильно выпирать из воды, Андрей повернул к носу и через несколько минут смог зацепиться крюками за бушприт, подпирающий носовой клюв.

Немного отдышавшись, он стал забираться наверх, стараясь вгонять крюки в доски одновременно с ударами волн о борт галеры. На его взгляд, проникновение удалось осуществить практически бесшумно. Андрей вытянулся перед пушечными люками на прогибающейся от его веса дощатой полке, что в плохую погоду защищала бортовую артиллерию от брызг и волн. Немного отдышался, постепенно согреваясь. Приподнял голову, коротко заглянул через борт внутрь галеры… и тут же откинулся назад, еле слышно ругаясь.

— Отлично, княже, — похвалил сам себя Зверев. — Ты проник на вражеский корабль. И как теперь ты собираешься его захватить? В одиночку…

Служба на османской галере в нынешние времена отличалась от тягот на какой-нибудь занюханной подводной лодке из далекого двадцатого века, как жизнь навозного червяка от пиров олимпийских небожителей.

Прежде всего, галера вся, от носа и до кормы, была усыпана телами. Не мертвыми — телами спящих людей. Какие койки? Какие каюты? Какая крыша над головой? Экипаж галеры спал везде, где имелось хоть немного ровного места: на палубе, у бортов, между пушечными лафетами, под жаровнями, под стволами. Даже на клюве, свисающем над водой — и то дрыхли двое бойцов! Клюв, к слову, оказался вовсе не тараном, а чем-то вроде абордажного мостика с ровным настилом чуть больше шага шириной. Свободным оставался только центральный проход: помост, поднятый над палубой гребцов на высоту в половину человеческого роста. Здесь прогуливались охранники: ятаган за кушаком, чалма на голове, свободные рубаха и шаровары. Голые гребцы спали на своих скамьях и на дне — кому как повезло. Бедолаг освещали две масляные лампы, что висели на обеих мачтах.