Заговор против Сталина

Итальянец морщился от боли, а Брянцев его бинтовал и приговаривал, сдерживая смех: «У зайки боли, у лисички боли…» Группа партизан застряла в скалах, скорость упала почти до нуля, перед глазами вздымались страшные зубцы. Многие участки приходилось обходить. Вскарабкавшись на травянистый склон, выпали в изнеможении в сосновом лесу на вершине, где очень некстати обнаружили, что кончилось курево. «Будем вести здоровый образ жизни», – пошутил майор. С обратной стороны холма открывался безрадостный вид на северо-запад. Сперва скалы тянулись непрерывной грядой, потом стали появляться вкрапления зеленых массивов. За массивами возвышенности подросли, а следом показалась несимметричная гора – зубчатая и лысая на макушке.

– Это и есть гора Манжино, – просветил товарищей Марсель. – Справа под ней – деревня Конте, довольно крупная, с собственной управой. Вермон говорил, что отряд дислоцируется в трех милях от Конте, там удобная для обороны местность. В деревне карателей нет, немцы не любят туда приезжать.

– К любой деревне ведет дорога, – резонно заметил Павел. – Уверен, что в этой местности есть и другие населенные пункты и все они связаны дорогами. Есть ли смысл топтать горы, если можно пойти по дороге?

– Не уверен, Поль. – Марсель задумался. – Про дороги мне неизвестно. Вермон знал, я – нет… В любом случае нацисты могут не контролировать отдельные деревни, но дороги всегда охраняют, ставят там скрытые посты и прячут снайперов. Солдаты дивизии «Шарлемань» не любят макизаров и никогда не берут их в плен. С мирными жителями тоже не церемонятся. Если нас засекут на дороге, догадайся сам, чем это закончится. Лучше идти по горам. Пусть медленно, но будем живы.

В рассуждениях парня имелся резон. Несколько раз замирали, Павел прикладывал палец к губам – шли военные колонны. А один раз отчетливо услышали гул самолета. Путь измотал, партизаны едва тащились. Таяли силы, люди все чаще делали привалы. Альпинистов-скалолазов в группе не нашлось, опасные кручи обходили стороной. День прошел незаметно, а по ощущениям одолели не больше пяти верст. До темноты еще пытались идти, втянулись в седловину между холмами.

– Странно все это, – пыхтел, волоча ноги, Кривошеев. – Партизаны не ходят по этим горам – делать им, что ли, больше нечего? Сидят в глуши и сами себя охраняют? У них есть вполне проходимые тропы, есть дороги и все необходимые коммуникации, чтобы быстро оказываться там, где нужно. А мы плутаем, как заблудившиеся пионеры, и я уже не понимаю, где мы находимся!

– Ты прав, – согласился Павел. – Пройденное нами расстояние можно преодолеть быстрее."

"Тем не менее они уже приближались к горе, она доминировала над местностью.