Заговор против Сталина

Впереди за сараями послышались мужские голоса. Павел резко сменил направление, перевалился через глиняную ограду и побежал к распахнутой двери одного из сараев. Не сказать, что он боялся французских крестьян, даже с ворохом чужой одежды в руках, но сдать его могли. Пусть не сразу, позднее, но что это меняет?

Романов перепрыгнул через порог, завертелся. Сарай был просторный, густо пахло перепревшей травой (в углу возвышалась гора сена). Туда он и подался, когда голоса за порогом стали громче. Пробрался в угол и рухнул в траву, как в пуховую перину. Станут ли случайные прохожие заглядывать в чужой сарай?..

Голова не работала. Он зарылся в сено и замер, стал слушать. Мужчины прошли мимо.

Но интуиция все же не подвела – брякнула антабка, соединявшая ремень с корпусом карабина. Сомнительно, что по деревне разгуливали макизары – французские партизаны, осложняющие жизнь оккупантам. Возможно, это местные полицейские на службе у режима…

Голоса затихли. Настала хрупкая тишина. Потом за стенкой что-то захрюкало (интересно, что?). Ароматы царили убийственные. В дальней стене имелся еще один проем – очевидно, сарай соединялся с другими подсобками.

Павел выбрался из травы и начал быстро переодеваться. В штаны и кофту впитался козий запах, но они были чистые. Самому бы не мешало помыться, прежде чем натягивать свежие портки… Свою грязную одежду он затолкал под солому и сел передохнуть. Слишком много движений, организм к такому еще не подготовился. Когда он ел в последний раз? Целую вечность назад, в лагерной столовой, под дулами автоматов. От слабости кружилась голова. Он привстал. Ноги подкосились, и он рухнул обратно в траву. Подленькие мысли витали в голове: «Стоит ли суетиться, куда-то спешить? У тебя вагон времени, пока немцы не схватят и не вернут в концлагерь. Наслаждайся жизнью, майор, поспи, здесь нет никого. Часок отдохнешь – пойдешь дальше, если придумаешь куда». Сопротивляться соблазну было невозможно, душистое сено манило, обволакивало. Он сдался: со стоном повалился в его объятия, начал зарываться, но до конца зарыться не успел – уснул."

"Проспал Павел недолго – кто-то испуганно ахнул, обнаружив в соломе чужака. Майор вскочил на колени, стиснув кулак. Не сказать, что это была минута славы. В краденой одежде, лохматый, с воспаленными глазами – он сидел в соломе и потрясал костлявым кулаком. Рядом в той же позе сидела испуганная девчушка лет восемнадцати и таращила на него лучистые глаза. Она была одета в шерстяное платье с глухим воротом, светлые волосы спадали с плеч. Девушка сглатывала и облизывала губы. Павел облегченно выдохнул, опустил кулак. Сонная дурь еще не выветрилась. Он поднялся. Девушка тяжело задышала, сузила глаза. Только сейчас он заметил, что она держит палку.