Заговор против Сталина

Брызгалов, бежавший последним, закричал, стал кататься по земле, обливаясь кровью. Еще одна пуля попала в голову, и мужчина застыл с распахнутыми глазами.

– Вперед! – рычал Буторин. – Поздно отступать, вперед!

Сутулый Лузгин, на губах которого застыла библейская обреченность, отвел оборванные края проволоки, и в междурядье вкатился молодой парнишка Корсак. Он прыжком преодолел пространство между рядами, сорвал проволоку со второй преграды, выкатился наружу и лег. Держа проволоку отогнутой, что-то орал. Момент был незабываем! Пришла пора прощаться с жизнью! За Корсаком выкатился Лузгин, за ним – Буторин. Но Буторин застрял, колючки вцепились ему в одежду, царапали кожу. Буторин вырвался, перекатился. Павел пролез последним.

– Лезьте, держу! – прохрипел Лузгин.

И тут он повалился на прошитый пулями живот и подавился хрипом. Невольно своим телом Лузгин расширил проем, и Павел пролетел через него практически беспрепятственно.

Пулеметчики вошли в раж, строчили без остановки. Люди катались по земле, кричали благим матом. Пули вырывали куски дерна из травяного покрова. Не сговариваясь, беглецы подлетели все втроем и бросились к лесу, до которого было метров сто… Пустая затея – слишком долго бежать по открытому пространству.

Буторин вскрикнул и рухнул ничком, раскинув руки. Спина окрасилась кровью, капитан не шевелился. Корсак ахнул, бросился к командиру, но Павел схватил его за шиворот и толчком придал ускорение.

– Беги, мальчишка, пока бежится!

У пулеметчика на вышке заклинило затвор. Он выругался, сбросил автомат со спины. У второго кончилась лента с патронами, и он судорожно ее менял. Кричали люди, носилась охрана. Еще немного и!.. В эти секунды предстояло сделать невозможное. Павел орал благим матом – вперед! Это был реальный шанс! Паренек сообразил, что судьба дает возможность, ускорился, понесся вприпрыжку – майор даже не поспевал за ним.

Вновь затрещали автоматы, но они уже не представляли опасности. Приближалась кромка леса. Чавкала земля под ногами – совсем недавно прошел дождь. Павел задыхался, словно ему в горло воткнули кол. Скорость сохранялась, но ноги отяжелели, а суставы предательски онемели. Перед глазами мельтешили пятки молодого пилота. Корсак оборачивался, проверял, не отстал ли этот мужик. Еще чуть-чуть… Лучше не думать о том, что будет дальше.

Один из пулеметчиков вставил новую ленту, когда они уже подбегали к лесу. Живая изгородь зеленела перед глазами. Корсак с ревом набросился на кустарник… и тут пулеметчик открыл огонь в спину. Пули сшибали ветки, расщепляли кору. Затылок чесался, махровый ужас гнал вперед.

Смерть надо видеть в глаза! А не так – то ли будет, то ли нет.

Романов прорвался через заросли и скатился в удачно подвернувшуюся ложбину. Здесь уже лежал Корсак.