Заговор против Сталина

Паренек возмущенно голосил, плевался в солдат. Краска прилила к щекам, стало стыдно. Очевидно, хватали боевиков разгромленной ячейки Сопротивления. На улицу всего выгнали человек пятнадцать. Громилы ушли. Гауптштурмфюрер Гопплер, прежде чем покинуть барак, задержался у порога и обозрел «везунчиков». Отыскал глаза майора Романова, и тень задумчивости легла на чело офицера. Очевидно, интуиция работала, он чувствовал, что с этим заключенным что-то неладно, невзирая на очевидные факты. Поколебавшись, он вышел из барака.

Дружно застучали автоматы. Сквозь выстрелы прорывались крики. Пять минут спустя из барака вывели двадцать человек – на этот раз Павлу «посчастливилось» оказаться в их числе. Заключенным приказали разобрать лопаты, лежавшие горкой на углу, и повели их к оврагу на краю поселка. Там лежали расстрелянные. Приказ был понятен: зарыть, чтобы не разносилась зараза. Земля начинала замерзать, но пока поддавалась. Павел работал вместе со всеми, рыл канаву на дне оврага, помогал перетаскивать тела, потом засыпал могилу. А эсэсовцы стояли над душой и следили, чтобы люди не отлынивали, а если им казалось, что работа движется медленно, стреляли над головами. Заключенные не смотрели друг на друга, работали молча. Пожилой мужчина в махровом берете страдал одышкой, давился слезами. «Всем спасибо, все свободны!» – в какой-то момент засмеялся унтер-офицер. Уставших людей повели обратно и загнали опять в барак.

Через час у мужчины в берете случился сердечный приступ. Он резко вспотел, стал биться в припадке, глаза закатились. Вокруг него собрались люди, но помочь ничем не могли. Просто уныло смотрели, как человек покидает бренный мир. Вошел охранник, пихнул носком сапога остывающее тело, пожал плечами и вышел. Покойника унесли утром, когда он уже начал разлагаться.

Посещали недостойные мысли: «Зачем сопротивляться? Свои далеко, бежать бесполезно. Даже если сбежишь, куда податься?» Но он терпел. Стиснув зубы, жил. С другими практически не общался и заработал репутацию молчуна. На заключенного косились – одни с интересом, другие равнодушно. О чем-то шептались, но не приставали и в душу не лезли."

"Провести повторный допрос Гопплер не успел – не все в этом мире от него зависело. Трое суток спустя всех заключенных выгнали из барака и построили на ветру. Солдаты с карабинами окружили арестантов. Неподалеку стояли двухтонные грузовики, крытые брезентом. Подошел незнакомый офицер и прокричал, что людям выпала уникальная возможность искупить свою вину перед тысячелетним рейхом: власти направляют их на работы в Германию! Там они будут жить в замечательных условиях, трудиться на благо рейха и когда-нибудь искупят свои грехи и станут полноправными членами нового общества.