Заговор против Сталина

– Уже предупредили, – кивнул Павел. – Но ты же советский человек, Кривошеев, и к тому же офицер. Не будешь же ты замечен в неподобающем поведении?.. С остальными сошлись?

– Да, нормальные парни. На наших партизан похожи – на тех, которые в Советском Союзе. В основном рядовые, младший командирский состав. Из офицеров – только Суховей… Ну, который по линии разведки… На тебя пока смотрят косо, но это понятно. Мы с Николаем говорим, что ты хороший человек и воюешь прилично, – может, размякнут, кто знает… К нам тоже сперва осторожно относились – все-таки офицеры, рожи незнакомые… У тебя все нормально?

– Да, поговорил с начальством. Сегодня отдыхаем, но завтра все должны быть готовы. Похоже, назревает очередной партизанский рейд.

Он снова закурил и стал анализировать свои ощущения.

Женщина в длинной плотной юбке и жакете из суровой ткани волокла тяжелые ведра с водой. Она была обута в резиновые сапоги, волосы пепельного цвета собраны в узел на затылке. Павел заметил, что у нее изящные руки и тяжелые ведра в них смотрелись неуместно. Женщина споткнулась, он бросился к ней, перехватил ведра. Она удивилась. Женщине было далеко за тридцать, у нее было правильное округлое лицо и печальные серые глаза.

– Давайте помогу, мадам, – сказал он по-французски. – Эти ведра вам не идут, может, стоит попробовать что-нибудь другое?

– Хорошо, помогите… – Женщина отпустила ведра и разогнула спину. Она тоже говорила по-французски. – Но должна заметить, что делаю я это не в первый раз и обычно справляюсь. Ручей недалеко, там есть удобный ковш для воды… Если не сложно, донесите до кухни – вы же знаете, где она?

Он почти ничего не расплескал. Спустился по ступеням, вырезанным в грунте, и пристроил ведра рядом с глинобитной печью – очевидно, в отряде имелся мастер по лепке кирпичей из глины и кладке печей.

– Благодарю вас, – кивнула женщина. – Только давайте не будем говорить по-французски. Я, конечно, ценю, что офицеры Красной Армии – люди высокообразованные… – она играючи перешла на русский.

– Согласен, – улыбнулся Павел. – Французский мы знаем не в совершенстве, допускаем оговорки. По-русски легче… Кто вы, сударыня? Вы не похожи на юных валькирий из Белоруссии…

– Да, я давно вышла из комсомольского возраста, – согласилась женщина. – А если откровенно, никогда в этой организации не состояла и не имею понятия, чем там занимаются. Елизавета Юрьевна, – представилась женщина, с насмешкой наблюдая за его реакцией.

– Позвольте… – оторопел Павел. – Вы – та самая русская графиня?

– Княгиня, – мягко поправила дама. – Вымирающий вид, находится на грани уничтожения. Графиня – это из другой области. И, кстати, шутки вроде «где мой графин?» давно приелись.

– Даже и не думал так шутить, – пробормотал Романов.