Заговор небес

И скоро обнаружил, что германская коса нашла на русский камень: нашенские работяги, исполнявшие проект, сработали, как всегда, халтурно.

Я достал из кармана куртки крестовую отвертку и принялся выкручивать винты, коими решетка полуподвала крепилась к стене. Четыре винта, четыре минуты – и решетку я сдвинул в сторонку. Дом по-прежнему безмолвствовал.

С оконцем, ведущим в цокольный этаж, я вовсе не церемонился – поддел щеколду отверткой. Окно распахнулось. Будем надеяться, ни в доме, ни в гараже действительно нет сигнализации.

Я всунулся в оконце. Плечи проходили свободно. Я включил фонарик.

И попал точно по назначению. Внизу, подо мною, расстилался гараж. На две машины. Одно машиноместо оказалось пустым. По всей вероятности, здесь обыкновенно стоял «Пассат», который я часом ранее осматривал на посту ДПС.

Рядом с сиротливой пустотой помещалась красавица «Поло» – маленькая, чистенькая, упругая.

Я погасил фонарик. Развернулся и протиснулся в окно ногами вперед. Стараясь не шуметь, спрыгнул внутрь на цементный пол. Прислушался.

Дом оставался недвижим.

Я снова вытащил из куртки фонарик, включил его и подошел к немецкой красавице.

Пододеяльника у меня с собой не было, но здесь он и не требовался. Бетонный пол в гараже был сухим и чистым. Я лег на спину и вдвинулся под днище «Поло».

Посветил фонариком.

Передо мною открылась точно та же картина, что часом раньше под днищем лессинговского «Пассата».

Распределительный тормозной шланг, отходящий от компрессора, был надрезан. Надрезан так же, как и у «Пассата», не ровным, но рваным, косоватым образом.

Кто бы ни делал эти надрезы, он был хитрым человеком: у непосвященного наблюдателя могло создаться впечатление, что шланг порвался сам по себе. Хотя для немецкой машины подобная поломка была, в моем понимании, чудом из чудес.

Шланг был весь залит тормозной жидкостью. Какое-то ее количество влажно блестело на бетонном полу.

Я выполз из-под «Поло».

Будем надеяться, что герр Лессинг никуда не соберется ехать на ней – до тех пор, покуда мы с Катюшей завтра утром его не предупредим.

А даже если и соберется – он-то, педантичная немчура, – наверняка обратит внимание, в отличие от сумбурной русачки Валентины, на тревожный сигнал на приборной панели, указывающий на недопустимое падение уровня тормозной жидкости.

Особняк я покинул столь же спокойно, как попал в него, – хотя бы и через забор.

Спустя пару минут я тихонько тронул с места свою «восьмерочку»."

"Шел уже шестой час утра. За последние сутки я проехал не менее ста двадцати километров. Дважды, перед визитом в «Мэджик трэвел» и к Варваре Филипповне, надевал, а потом снимал галстук. Опросил шестерых свидетелей. Осмотрел два места происшествия… Однако спать мне, на удивление, совершенно не хотелось.