Заговор небес

Это: квартира в Москве, дом на Мальте, два автомобиля, а также ее фирма «Мэджик трэвел», коей А. Ф. Полевая является единственной и безраздельной хозяйкой. Никаких средств на личных счетах, крупных сумм наличных денег, а также более или менее дорогостоящих драгоценностей у Насти, по заявлению ее сестры, не имелось.

Согласно последней воле покойной, после того как имущество будет реализовано, средства, полученные от продажи, будут положены в банк на имя несовершеннолетней дочери г-жи Полевой.

Я вспомнил, как делано невинно спросил сестру Насти – немолодую, усталую, простоватую, цыганистого вида женщину:

– А сколько ж там, в сумме-то, после продажи всего получится?

– Тысяч семьсот, – пожала она плечами. – Или девятьсот. Долларов, конечно. Кто знает!..

– А кто ж будет все это имущество продавать? – участливо воскликнул я. – Не надули бы!..

– Квартиру буду продавать я. Машины – мой муж. Дом и фирму – адвокат Насти.

Сестра тогда внимательно посмотрела на меня, и я понял: у них с покойной Настей все было заранее на всякий случай – время-то криминальное! – продумано. И Варвару Филипповну на кривой козе не объедешь."

"Средства, положенные на счет Настиной дочери, продолжил писать я, могут, согласно воле покойной, расходоваться только по одному назначению: на ее (дочери) обучение и проживание в частной швейцарской школе (где она сейчас и обучается), а затем в том университете, в котором она сама пожелает учиться. Кроме как на образование дочери, наследство может расходоваться только лишь на ее лечение, буде такое, упаси бог, понадобится. По окончании университета (но не ранее, чем ей исполнится двадцать один год), дочь имеет право наконец получить наследство – точнее, то, что от него останется.

Нельзя было спорить: более мудро в отношении своих денег – и собственной дочери! – Настя Полевая поступить не могла.

– А как же вы?! – простодушно, помнится, воскликнул я, когда Варвара Филипповна открыла мне тайны завещания Насти. – Вам-то что-нибудь достанется?!.

– Это, молодой человек, не ваше дело, – отрезала сестра и поджала тонкие губы. Но потом что-то взвесила в уме и вдруг сказала: – Я буду получать из этой суммы по шесть тысяч долларов ежегодно. Пока девочка жива-здорова.