Заговор небес

Свою собственность, парашют, получивший слегка двусмысленное имя Пострел, Мэри берегла, как золотой слиток. Даже в изрядном подпитии и растрепэ она держала ненаглядный Пострел под рукой и нежно поглаживала прочную ткань ранца.

Машины недруги осуждающе говорили: «Она парашют больше сына любит».

Сама же Маша говорила, что она любит их – одинаково.

И еще Мария любит выпить.

…Машин тайный поклонник Гоша восхищенно наблюдает за тем, как лихо, без всяких тостов, она опрокидывает очередной стопарь, и замечает:

– К прыжкам завтра не встанешь…

На Гошу не цыкнешь – он далеко не перворазник, двести прыжков за плечами. Мэри только передергивает плечами:

– Ну и не встану. Что с того. Больше денег останется…

Маша очень переживает из-за того, что прыжки теперь платные. Даже не оттого, что денег жалко, – «капуста» у нее водится, хотя никто не знает, откуда. Ей просто грустно, что разрушена парашютная тусовка. Что они теперь – не одна большая семья, живущая под строгим оком инструктора. А каждый, как и принято при наступающем капитализме, сам по себе. Накопил денег – прыгаешь. Не накопил – смотришь с земли. И спорт как таковой теперь никому не нужен. Вон она, Маша, – кандидат в мастера спорта. Ну и что с того? Платит за прыжки, как все. А замаячили соревнования в Румынии – пожалуйста, можно поехать. Только за свой счет. Глупость какая-то… Черти бы взяли эту перестройку!

Гоша внимательно наблюдает за Марией. Он понимает ее. И жалеет – сам застал кусочек старых времен. А еще ему не нравится то, что она стала много пить. Он осторожно вынимает из Машиных рук пустой стакан:

– Машутик, пошли пройдемся!

Она вяло возражает:

– Сдурел? Холодина на улице.

– Зато красиво. Звезды. Я тебе свою куртку дам.

Гоша – счастливый обладатель настоящей летной куртки – теплой и стильной.

– А сам в чем пойдешь? – не забывает о хорошем тоне Маша.

– Ватник вон у Макса возьму.

Гоша незаметно подмигивает Максу. Тот с готовностью жертвует одежкой. Для Машки – не жалко.

– Только до утра не шляйтесь! – предупреждает Макс. – А то мы спать ложимся.

– Да уж, вы ляжете. Водки еще полно, – фыркает Мария.

Она забирается в Гошину летную куртку и решительным – без всяких покачиваний! – шагом направляется к выходу."

"– Опять кочегар бастует, – вздохнула Катя, безуспешно пытаясь поплотней закутаться в тонкое казенное одеяло. – Вообще не топит, паразит…

В комнате холодно, в незаклеенное окно бьется холодный февральский ветер, стекла изрисованы морозным узором. Из угла комнаты подглядывает красный глаз обогревателя, включенного на полную мощность.

Валя, которая выпросилась спать на нижней кровати, поближе к спасительному камину, замечает:

– Тут тоже дубак. Все тепло на второй этаж ушло.