Заговор небес

– Фомич не был исключением… Его парашют обычно лежал под кроватью… Все об этом знали… Замки здесь в номерах, как видите, самые обыкновенные… Любой злоумышленник мог его вскрыть, войти в комнату и в пять минут разобраться с парашютом…

– Разобраться с парашютом? – спросил я. – Как именно?

– Например, перерезать тросик, которым парашют крепится к подвесной системе, – устало проговорила Катя. – Купол откроется, но воздухом не наполнится. Будет висеть на одном свободном конце.

– Фомич – заслуженный мастер спорта, – усомнился я. – Неужели он ничего не заметил?

– Никто ничего бы не заметил, – безапелляционно заверила Катя. – Замка снаружи не видно, он закрыт липучкой.

– А запаска?

– С запаской еще проще, – проговорила Катя. – Надо только повредить стропы. Даже резать необязательно – просто истончить их, чтобы при открытии они сами порвались. Есть и другие способы. Парашют – штука уязвимая…

– А потом, на земле? Можно провести экспертизу и определить, что парашют специально вывели из строя?"

"– Теперь-то, – усмехнулась Екатерина Сергеевна, – когда у нас появились догадки, я думаю, можно… Криминалисты же могут, наверно, определить: разрезан тросик или сам оборвался? Стропы от старости стерлись – или им «помогли»?

– Вполне, – сказал я. – Могут определить – и определят. Я даже почему-то уверен, что они определят, что тросик разрезан тем самым ножом, которым пытались убить вас, Катя… Эксперты у нас молодцы… Но, – усмехнулся я, – чтобы они начали работать, им надо дать пищу: нож или там парашют…

– Но я вас уверяю, – сказала Катя. – Если бы вы не поймали… – ее голос прервался, казалось, что она вот-вот заплачет. Однако она справилась с собой и тихо продолжила: – …не поймали Машу – никто бы никогда ни о чем не догадался. И никто бы ничего не заподозрил… И никакой экспертизы по случаю смерти Фомича не было бы…

– А что бы было?

– Просто приехала бы комиссия, – пожала плечами Катя. – И в акте о причинах смерти записали бы: несчастный случай. Вот и все…

– Наверное, есть и еще одна улика… – сказал я, размышляя вслух.

– Какая? – безучастно, глядя куда-то вдаль, спросила Екатерина Сергеевна.

– Это ведь – комната Фомича? – спросил я, обведя вкруг себя рукой.

– Да, – механически отвечала Катя, казалось, не слушая меня.

Я подошел к наружной двери и распахнул ее. Сквозняк зашевелил листами газеты, забытой на журнальном столике, – наверное, еще Фомичом. Холодный ветер выдул из комнаты остатки сигарного дыма.

Я достал из кармана джинсов швейцарский офицерский нож (его привезла мне в подарок в прошлом году Татьяна Садовникова). Раскрыл лупу, которая входила в комплект многочисленных насадок ножичка.

В лупу принялся разглядывать простенький английский замок на двери номера.