Заговор небес

По глазам его я понял, что попал в точку: он действительно бродил в окрестностях лессинговского особняка.

Катя, я заметил краем глаза, бросила удивленный взгляд на меня, а затем перевела глаза на мужа.

– Катерина! – возмутился профессор. – Почему он меня допрашивает? Ты что, наняла его – следить за мной?

– Скажи ему, Андрей, – тихо попросила Катя.

– Я… я… Да какое вы имеете право?! Почему, я требую ответа, вы допрашиваете меня?!

– Хорошо, – морщась, проговорил я. – Тогда еще один вопрос: что вы делали вчера в квартире Марии Маркеловой?

Дьячков задрожал лицом. Глаза его заметались.

– Да почему вы… все… спрашиваете? – жалобно выдохнул он.

– Это правда? – грозно спросила меня Катя.

– К сожалению, правда, – пояснил я. – А спрашиваю я об этом вашего мужа потому, что вчера же ночью Мария Маркелова была убита.

– Что?! – сдавленно выкрикнула Катя.

– Увы, да, – продолжил я. – В ее квартире был пожар. Я думаю, это даже не пожар, а – поджог… Она сгорела…

Профессор вскочил. Он был вне себя."

"– Да, да, да! – выкрикнул он. – Я был вчера у Маши! Был! Был, был! Потому что мы с ней были… мы были… мы были… друзьями!.. Но я не убивал ее! Слышишь ты, мусор поганый, чертов легавый, – я ее не поджигал!.. И ты, – обратился он, вскочив, к Кате, – ты, ты поверила ему?!

Катя тоже встала.

Они с профессором стояли лицом к лицу.

Постояльцы «Балчуга», случившиеся в лобби в этот час, включая мистера О'Гара у стойки бара, с вежливым любопытством посматривали на разыгрывающуюся перед ними сцену.

– Ты с ней спал? – тихо и коротко спросила Катя у мужа.

– Я… – оцепенел он под ее взглядом, – я… Клянусь тебе, это была случайность!.. Роковая ошибка!.. Я люблю тебя! Только те…

Докончить он не успел.

Бац!

Екатерина Сергеевна залепила ему пощечину. Удар был таким мощным, что голова профессора дернулась в сторону. Катя ахнула и закрыла лицо руками.

– Убирайся! – проговорила она. – Убирайся немедленно!

– Катенька, – жалобно пролепетал Дьячков, – ну, Катенька, ну, прости меня… Я сам не знаю, что на меня нашло… Я ее терпеть не мог… Она меня соблазнила… Я люблю тебя, только тебя…

Екатерина Сергеевна без сил опустилась в кресло. Она продолжала закрывать лицо руками. Потом оторвала руки, посмотрела на мужа глазами, полными слез – и такой ненависти, от которой он опять отшатнулся, словно от удара.

– Вон! – тихо, но отчетливо проговорила она. – Чтобы духу твоего здесь не было!

Она снова закрыла лицо и, кажется, заплакала.

Профессор сгорбился, попытался еще что-то сказать, но только безнадежно махнул рукой. Взял пальто, лежавшее в его кресле, и поплелся к выходу.

Я жестом кликнул официанта и тоже встал.

– Этой девушке – воды, – приказал я вэйтеру и бросился вслед за профессором.

Я нагнал его у самых дверей. Взял за руку, развернул.