Заговор Черной Мессы

Что ни говори, а времена не так резко меняются… Душа, например, как была, так и осталась прежней. Мы втроем неспешно считали мух… Митька ковырял лаптем узор на ковре, Яга что-то пересчитывала на ладони (вроде камушки, а вроде и чьи-то зубы), я отрешенно пялился на двух стилизованных русалок, вырезанных на подлокотниках трона. Волосы одной казались зеленоватыми, кудри другой отливали глубокой синевой…

– Быть по сему! – неожиданно громко рявкнул Горох, перекрывая общий бардак. Бояре, ворча, расселись по местам. – Иди сюда, сыскной воевода… За службу верную, по поддержанию имени российского перед державами иноземными, жалую тебе мою царскую благодарность да кошель с червонцами сверху.

– Спасибо, большое спасибо. – Я взял золото.

– Стой, куда пошел? Я ж еще не закончил, – удивился царь. – А за халатность и попустительство да над гостями чужедальними насмехательства глупые велю тебя наказать десятью плетьми прямо посередь двора. Или ты деньгами откупишься?

Я посмотрел на него задумчиво и вернул кошелек. В зале раздалось довольное урчание. Бояре выглядели, словно коты, объевшиеся сметаны. Горох исхитрился угодить всем, даже послу:

– А ты, друг Кнут Гамсунович, больше нас пустыми жалобами не тревожь. Ишь, взял манеру шутки шутить… Утром пишешь – вечером рвешь. На третий-то раз уже не смешно, ей-богу.

Когда царь объявил очередное заседание закрытым и все начали расходиться, Горох незаметно сделал мне знак, щелкнув пальцами. Я шепнул Бабе Яге, что задержусь, чтоб ждали с Митькой во дворе. Она понятливо кивнула и, цапнув парня под локоток, ушла со всеми. Охрана царской особы также удалилась, став караулом у дверей.

– Ты что же такое творишь?! – обрушился на меня Горох, едва мы остались одни. – Голова твоя еловая, милицейская, ты хоть что-нибудь в международной обстановке понимаешь? Ты на фига мне отношения с немцами обостряешь до крайности?

– Но…

– Молчать! Не перечь государю, ибо в гневе я за себя не отвечаю! Три дня – три жалобы, это как? Ты что ж, генерал, решил, что ежели я на посла при тебе всех собак спустил, то так во веки веков будет?

– Не совсем, но вы…

– Не возражать! – окончательно взвинтился царь. – Я те повозражаю! – Он спрыгнул с трона и с размаху ткнул мне кулаком в лицо, целя в нос.

Горох, конечно, драчун не из последних, но и нас в школе милиции не только дорожным правилам учили. Я профессионально заломил ему руку за спину, не особо задумываясь о последствиях, Горох крякнул от боли:

– Пусти, злодей…

– Драться не будете?

– Ладно… Прощу тебя на сегодня. Да пусти же, кому говорят!

После чего мы сели рядком, и я обстоятельно рассказал государю весь парад последних событий.