Загадочный пациент

Я не решаюсь спросить зачем, просто повинуюсь, послушно переставляю ноги.

Майлз с ноги вышибает дверь в кабинет Пьера, сам врач быстро кладёт трубку телефона и отскакиваем от своего стола. Он только шумно дышит и смотрит на нас, боится.

- Медицинскую карту давай. – мужчина вытягивает руку и щёлкает пальцами, его наружное спокойствие обманчиво. Любое движение Пьера и он вцепится в него. – Ее карту.

Я удивленно смотрю на него, не понимая, зачем ему моя медицинская карта. Что он хочет там увидеть? Я здорова, даже в детстве ничем не болела серьезным. Мне тут давали только снотворное и витамины.

Пьер несколько секунд мнётся, но когда глаза гостя наливаются кровью, он кидается к сейфу и ищет папочку. Она оказывается достаточно пухлой, Майлз тут же ее принимает и убирает в рюкзак.

- И ключи от своего Мерина тоже на стол. – командует он, ухмыляясь. Пьер сглатывает, покрывается пятнами и смотрит почему-то на меня с нескрываемым отвращением и ненавистью. – Если я повторю просьбу во второй раз, то салон в машине будет перетянут твоей кожей.

До этого я не осознавала на сколько опасен этот загадочный пациент. Мне казалось, что он среднестатистический бандит, каких много в России. Ну может, ворует деньги из бюджета или крышует небольшой город, какие еще бывают бандиты в наше время?

Но сейчас меня просто парализовало от осознания, что я влипла в коричневую субстанцию по самые уши. Он кому-то звонил и давал поручения:

- Мне нужно, чтобы в Берне меня встретил кто-то из наших, организовал жилье на одну ночь. Ориентировочно буду через три часа в городе.- его голос был сух, из разговора трудно было разобрать эмоций. – И еще, нужно сделать паспорт девчонке, она со мной, по приезду сфотографируем на документы… Я потом объясню. В больнице был ассасин и сейчас, если он не сдох, он может ехать за мной.

Он решал мою судьбу, не спрашивая, не просвещал в свои в планы. Еще в разговоре он упомянул Ассасина, я слыша кто это, знаю, что есть такая компьютерная игра. Но разве Ассасины не выдумка?

Если вспомнить, как Альбинос выглядел, то можно предположить, что он входил в секту или еще какое-то общество больных с головой, но Ассасин?

Майлз пристегнул меня наручниками к ручке, когда мы садились в машину Пьера, неохотно бросая:

- Чтобы без выкрутасов. – я бы, итак, не решилась ему сопротивляться. Холодный металл впился в нежную кожу рук, оставляя отметины. Хотелось плакать. Навзрыд.

Когда он тронулся, оставил позади нас постройку викторианской эпохи, внутри меня все сжалось, бросило в холодный пот. Я и сейчас отчетливо помнила, как отец привёз меня сюда после аварии, тогда я еще называла его «Папочкой», тогда я еще была полна надежд и не напоминала тень заброшенного замка.

- Я прожила там год, ни разу не покидала больницу.