Загадка верфей

Я молча положил монеты на витрину, взял фальшивку, наощупь вставив её в свой шейный платок, вышел из ломбарда, как вдруг со всего маху кто-то влетел в моё левое плечо. Тупая ноющая боль пронзила руку, мелькнула огненно-рыжая голова какого-то нахала. Я потянулся, чтобы растереть место удара, как внезапно замер.

— Мэт?!

— Кай?!

На бесконечно долгое мгновение, что длится между двумя ударами сердца, мне показалось, будто мир вокруг застыл как муха в прозрачном янтаре. Перестали ржать лошади и сигналить автомёбиусы, прекратились визги малышни, играющей в салочки, даже солнце прекратило нещадно нагревать каменную улицу. На таком знакомом веснушчатом лице Мэта отразилась смесь неподдельного удивления и счастья. Но миг прошёл — и на меня разом навалились все звуки улицы, душной волной налетела смесь запахов и пыли, где-то вдалеке забили в медные колокола.

Взгляд Мэта скользнул по моему костюму, задержался на шейном платке и булавке с вычурно огромным драгоценным камнем. Мальчишка, хотя сейчас уже язык не поворачивался назвать его этим словом — слишком вытянулся за эти полгода, — вызывающе скрестил руки на груди и, прищурившись, выдал:

— Ну и скотина же ты, Кай!

Я аж поперхнулся воздухом, услышав такое обращение, и тоже сложил руки на груди. Забавно. Выходит, Мэтью за время проживания у Джейн, не только вырос почти на полголовы, но и набрался дерзости. И эта фраза… обычно мне такое говорили женщины после бурной ночи. Неужели тоже от светловласки понабрался?

— С каких это пор мы на «ты»? А где же «самый лучший в мире господин»?

— С тех пор как моя приёмная мама… — я фыркнул. Ну, какая из Джейн мать для пятнадцатилетнего оболтуса и бывшего беспризорника? Сколько ей самой? Двадцать семь, кажется… — С тех пор, как моя приёмная мама, — с напором повторил Мэт, — объяснила мне, что аристократы ничуть не лучше обычных горожан, а если я буду хорошо учиться, то и вовсе смогу поступить в Главный Лорнакский Университет и стать уважаемым человеком!

Вся поза подростка — вздёрнутый кончик подбородка, упрямый взгляд, чуть расширившиеся и покрасневшие ноздри — говорила о том, что мальчишка считает меня в чём-то не правым.

— М-да, смотрю, Джейн запустила твоё воспитание. Так ты из-за этого на меня злишься? Что я не оплатил тебе учёбу, а она оплачивает? Или из-за того, что она оформила опекунство, а я этого не сделал? — переспросил Мэтью.

Странно, он никогда не говорил, что хочет учиться, а наоборот, всегда подчёркивал, что ему нравится работать у меня, и в будущем он хотел бы стать моим дворецким или личным помощником, как старина Берни. Да и опекунство я действительно никогда не стремился оформить. Сейчас даже чётко сказать причину не могу. Мне казалось, что Мэт живёт со мной фактически под одной крышей и этого достаточно.