Загадка верфей

— Семь пик, — одновременно с тем, как схватить меня за шиворот, произнёс высокий мужчина в странной треугольной шляпе с загнутыми полями и коричневой повязкой на лице, и обернулся ко мне. — Ну, мальчик, что скажешь в оправдание за воровство?

— Семи у вас точно нет, максимум четыре, — ответил я, прищурившись.

— Информация бывает опасной, — посмеиваясь, сказал мужчина. — Тогда правда за правду. Вор из тебя никудышный, но ты мне нравишься.

Так и начались наши странные взаимоотношения с Одноглазым. Он брал меня на всевозможные карточные игры, требовал говорить, кто врёт, а кто нет, а чуть позже стал водить на подпольные бои без правил наподобие тех, которые проводились в «Старом лосе». Оскар, так звали шефа преступного мира среди своих, был строг, но справедлив. За неправильные или неточные прогнозы мне порой доставались тяжёлые затрещины, но если благодаря моим умениям Одноглазый выигрывал большую сумму, то и в мой карман перепадало несколько фэрнов. Чем взрослее я становился, тем чаще требовались мои услуги. Уже через год Оскар брал меня на встречи с другими преступными шайками. Я должен был всё время молчать и подавать особый знак, если считаю, что шефа обманывают.

Благодаря только что проснувшейся магии мы частично корректировали мою внешность. Оскар, как оказалось, и сам был магом, правда, с очень скудным резервом. Но основам использования внутренних ресурсов он меня научил вполне сносно."

"Поначалу в банде Одноглазого ко мне относились с подозрением. Задирали, смеялись, не верили, что я могу быть чем-то полезен. Но из-за того, что я максимально точно мог сказать, когда не стоит идти с докладом к шефу, а когда он в хорошем расположении духа и «переварит» даже самые неприятные новости, постепенно меня начали уважать и ценить.

Чем старше я становился, тем чётче понимал, что Оскар меня вряд ли когда-либо отпустит. И даже не потому, что я был для него фениксом, что несёт золотые яйца, а потому что за время нашего общения я слишком хорошо узнал самого шефа преступного мира. Постепенно до меня стал доходить смысл фразы «Информация бывает опасной», и это нравилось мне всё меньше и меньше. Рано или поздно я собирался уйти из банды Одноглазого, но чем больше думал об этом, тем сильнее понимал, что просто так меня не отпустят.

В таком странном режиме пролетело три года и три месяца. А затем одним туманным утром Оскар пришёл в мою комнату — на тот момент я уже мог позволить себе снимать комнату в рыбацком квартале — и неожиданно сообщил, что готов меня отпустить взамен на одну услугу. Последнюю услугу.

— Но почему вы думаете, что я хочу уйти? — искренне изумился я. На тот момент мне казалось, что я первоклассно владею своими эмоциями. Как оказалось — нет.

— Перестань, Кай.