Загадка ночного стука

Она по-актерски поставленным голосом объявила, что никогда еще в жизни не сталкивалась с такой эгоисткой, как ее внучка, ибо уже час назад прибыла с дачи, а так как ключи у Кати, а Катиных родителей нет дома, то несчастная пожилая актриса вынуждена стоять, словно бедная родственница, под собственной дверью.

— Вечно она разводит трагедии, — недовольно поморщилась Катя. — Просто театр одного актера. Придется идти открывать ей дверь.

Темыч уже был в передней.

— Я тоже, пожалуй, пойду проверить, что дома делается, — решила Таня. — Ждем ваших сообщений, — повернулась она к Олегу и Женьке.

— Как только, так сразу, — пообещал Олег.

Оставшись вдвоем, мальчики еще раз обследовали потолок в ванной.

— Словно и впрямь наводнение было, — восхитился Женька.

— Выглядит вполне натурально, — в свою очередь остался доволен Олег. — Теперь скорее бы предки вернулись.

В ожидании их друзья немного перекусили. Затем Олег еще несколько раз воспользовался стремянкой, водой и губкой. Женька его останавливал. Он уверял, что и так хорошо, но Олег возражал. По его мнению, потолок не должен выглядеть слишком сухим. Иначе предки подумают, что источник наводнения уже устранен, и не станут слишком стремиться в квартиру Македонских.

Словом, к тому времени, как вернулись Борис Олегович и Нина Ивановна, потолок был доведен как раз до нужной кондиции. Он был мокрым, и с него даже немного капало в ванну.

— Ну, как вы тут, Робинзоны? — ласково улыбнулся мальчикам Борис Олегович.

— Нормально, — откликнулся Женька.

— Нас за… — начал было Олег.

— Ой! — перебила Нина Ивановна. — Значит, Артур Минаевич был. Как хорошо висит!

— Висит хорошо, только светильник Артур Минаевич грохнул, — поторопился сообщить Женька.

— Как грохнул? — с возмущением поглядел Беляев-старший на голую лампочку. — Да я этот светильник умолил с фирменного стенда снять!

— Ничего, Боренька, новый купим, — ласково проговорила мама Олега.

Но Борис Олегович уже разбушевался. Из его слов следовало, что разбитый Минаевичем светильник был чуть ли не самой любимой вещью отца Олега. Год назад он облюбовал его на выставочном стенде какой-то фирмы, долго уговаривал продать и наконец с гордостью повесил в собственной передней.

— И, между прочим, совершенно не для того, — покосился с большим осуждением Борис Олегович на жену, — чтобы какой-то там криворукий идиот его уничтожил за мои же собственные деньги.

— Зато Артур Минаевич вешалку крепко приделал, — сказала Нина Ивановна. — Он замечательный мастер.

При упоминании о славном народном умельце Беляева-старшего, который уже было начал чуть-чуть успокаиваться, захлестнула новая волна возмущения.