Загадка Клетчатого

— Тогда хорошо! — хором воскликнули дети."

"— Кому как, — недовольно проговорил Борис Олегович. — Я лично предпочитаю после работы ужинать, а не стоять в заторе на Большой Спасской. Кстати, Олег, — повернулся он к сыну. — Ты от этой Анастасии Кельмановны подальше держись. Она окончательно ошалела.

— Да? — екнуло сердце у мальчика.

— Именно, — подтвердил Борис Олегович. — Я конечно, не врач, но, по-моему, налицо все признаки агрессивного склероза. Только машину запер, а Кельмановна ко мне подскакивает: «Как там ваша троюродная бабушка?» А у меня, главное, сроду такой бабушки не было. О чем я ей и сказал. А она мне: «Не врите, молодой человек. Я с вашей бабушкой Верой Николаевной гуляла». Насилу от нее отделался.

— Действительно хряпнутая, — успокоился Олег. — Ладно, папа, пойду ребят провожу до лифта.

И он выскользнул вместе с друзьями на лестничную площадку.

— От этой моей бабуси больше проблем, чем толку, — посетовал Олег, когда остальные уже садились в лифт. — Ладно, до завтра…

Наутро весь восьмой «В» обсуждал вчерашнее происшествие. Больше всех возмущался Лешка Пашков.

— Главное, не люблю дураков, — размахивал он руками перед дверью родного класса. — Уж если звонишь в милицию по поводу бомбы, которой не существует, так хоть уж делай, как люди в других школах, чтобы польза была. Надо звонить непосредственно перед уроками. Тогда занятия отменяют. Эх, — добавил мечтательно Лешка, — если бы он позвонил сегодня, по химии бы контрольную не пришлось писать.

— Наверное, этого анонима подвела точность расчетов, — поглядела Катя на Лешкин залепленный лоб. — Как некоторых.

— Меня не подвело, — спокойно ответил Пашков. — Просто брат мой, Сашок пока не очень уверенно на виражах себя чувствует. Ничего, скоро освоим, — направился он к своей парте.

Насчет контрольной Пашков волновался зря: химичка Алевтина Борисовна решила ее почему-то не проводить. После чего восьмой «В» сошелся во мнении, что химичка у них хоть и нервная, но зато человечная.

Роман Иванович (литература пришлась на последний урок) тоже был сегодня каким-то вялым. Когда же Темыч на его вопрос: «С чего, скажи мне, Мартынов, начинается «Ромео и Джульетта?» бойко выпалил: «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте!» — старый учитель литературы произнес с чувством:

— Вот видишь, Мартынов, даже и у тебя иногда проявляются некоторые задатки хорошего ученика.

— По-моему, он того, — растерянно поделился Темыч с Женькой.

— Нет, — прошептал в ответ Женька. — Это на него так угроза взрыва подействовала.

— К вам можно? — внезапно просунула в дверь растрепанную голову Елена Викторовна.