Загадка Эндхауза

Я раньше ничего не говорила и впредь буду молчать. Эта тайна со мной и умрет.

Вайз промолчал. Он лишь постукивал тихонько карандашом по столу.

– Я полагаю, мистер Вайз, – заговорил Пуаро, слегка наклоняясь в его сторону, – что как ближайший родственник вы могли бы оспаривать это завещание. Насколько мне известно, на карту поставлено колоссальное состояние, а когда завещание писалось, его еще и в помине не было.

Вайз холодно посмотрел на него:

– Завещание абсолютно законно. Я и не подумаю оспаривать завещание моей кузины.

– Вы честный малый, – одобрительно сказала миссис Крофт. – Я позабочусь, чтобы вы не пострадали.

Чарлза передернуло от ее щедрого, но несколько бестактного посула.

– Ну, мать, – заговорил мистер Крофт, и, несмотря на все старание скрыть радость, в голосе его прозвучали ликующие нотки. – Вот сюрприз так уж сюрприз! А мне Ник ничего не говорила.

– Славная девочка, – прошептала миссис Крофт, прикладывая к глазам носовой платок. – Как бы мне хотелось, чтобы она могла видеть нас сейчас. Кто знает, может быть, она и видит.

– Возможно, – согласился Пуаро.

И вдруг его осенило.

– Идея! – Он окинул взглядом комнату. – Мы как раз очень удобно расположились вокруг стола. Давайте проведем спиритический сеанс.

– Сеанс? – переспросила миссис Крофт. – Но, право… – Она была несколько шокирована.

– Да, да, это будет необыкновенно интересно. Ведь Гастингс превосходный медиум. («К чему это он еще меня припутал?» – подумал я.) Нам представляется редкая возможность получить послание из иного мира! Я чувствую, что обстоятельства благоприятны. Вы тоже чувствуете это, Гастингс?

– Да, – отозвался я, решительно вступая в игру.

– Прекрасно, я так и знал. Ну, быстро, свет.

Он проворно вскочил и погасил лампы. Это было так неожиданно, что если бы кто-нибудь и захотел протестовать, то просто не успел бы. К тому же никто из присутствующих, по-моему, еще не оправился от изумления, вызванного завещанием.

В комнате было не совсем темно. Вечер был теплым, окна оставили открытыми, шторы не задернули. И в комнату просачивался слабый свет. Через минуту или две я начал различать смутные очертания мебели. Я не имел ни малейшего понятия, что мне полагается делать, и от души клял Пуаро за то, что он вовремя не дал мне инструкций.

На всякий случай я закрыл глаза и шумно задышал.

Вскоре Пуаро встал и на цыпочках приблизился к моему стулу. Вернувшись на место, он прошептал:

– О да, он уже в трансе. Скоро начнется.

Когда сидишь в темноте да еще ждешь чего-то, тебя невольно охватывает невыносимое предчувствие беды. У меня, конечно, просто разыгрались нервы, как, впрочем, и у всех остальных. Но я-то хоть догадывался о том, что должно произойти, мне заранее было известно самое главное, о чем другие и не подозревали.