Загадай любовь

Екатерина Васильевна ждала меня в коридоре и громко причитала:

– Ох, господи помилуй! Господи помилуй! Сгорим ведь! Все сгорим! Наташенька, ты готова?

Послышался вой сирен, и оттого я еще больше испугалась. Внутри все неприятно задрожало. Я схватила с вешалки пуховик и зачем-то нацепила на ноги папины тапки сорок четвертого размера.

На лестничной клетке творилась суматоха. С верхних этажей суетливо спускались соседи. С питомцами, ноутбуками, вещами в руках… Я подумала, что, возможно, стоит вернуться домой и прихватить тоже что-нибудь дорогостоящее из техники, но в подъезде уже стоял едкий запах гари, и я передумала. Едва не теряя огромные тапки, спускалась вслед за остальными, минуя сразу несколько ступеней. На удивление даже нога не болела. Хотя в ту минуту я подумала, что позже мне такая прыть все-таки аукнется.

Екатерина Васильевна проявляла небывалую активность. Обычно тучная и неповоротливая, сейчас она неслась вперед, опережая других соседей. Выбежав на улицу под мокрый снег, я тут же угодила в крепкие объятия Алины.

– Натуся! Ты как? Слава богу, жива!

Я, как ошалелая, оглядывалась по сторонам. У подъезда толпились соседи и оживленно переговаривались:

– А у кого горит?

– У Семеновых! Слава богу, Васильевна почуяла…

– Как же так? Забыли утюг отключить?

– Говорят, гирлянды китайские вспыхнули.

Все это громким шепотом вперемежку с ахами и вздохами. Когда я выбежала на улицу, во двор уже въезжала тяжелая пожарная машина.

Алина продолжала меня осматривать и бормотать, не давая мне и слова вставить.

– А я иду из института, смотрю, народ у подъезда стоит. Говорят, пожар. Я кинулась внутрь, а меня дядя Коля с первого этажа не пускает. Я уже не знала, что и делать… И тут ты выбегаешь! Натуся, а что с твоей ногой?

– В школе подвернула, – поморщилась я, подтягивая папку и тяжелый альбом. Алина тут же обратила на него внимание.

– А это что? Семейный альбом? – вздернула брови сестра.

– Ну да… – Я растерялась. – Взяла самое ценное.

Алина вдруг улыбнулась сквозь слезы и снова крепко обняла меня."

"– Ох, ты же почти босиком! Заболеешь. А шапка?

Сестра быстро стянула с себя шапочку – серую, вязаную, которая очень шла ее приталенному зеленому пальто, а с моим длинным черным пуховиком и папиными тапками смотрелась нелепо.

Но ее шапку мне снимать не хотелось. Алина обняла меня за плечи, будто таким образом могла согреть, и мы принялись смотреть на работу пожарных. С возгоранием они справились достаточно быстро, поэтому вскоре я немного успокоилась. Хотя, конечно, струхнула знатно.

Спустя сорок минут, когда мы уже окончательно продрогли, нам разрешили возвращаться в квартиры.

Дома Алина тут же побежала ставить чайник, а меня усадила на диван и укрыла пледом.