Zадача будет выполнена! Ни шагу назад

Я глянул на Бамута и понял, что дело труба: Семена не было на том месте, где я его оставил, возле импровизированной кофеварки. Бамут подхватывал с земли свой ПКМ.

А дальше все пошло совсем плохо. Жак пробил майору в живот, а потом выдернул из кобуры «глок». Капитан с автоматом дал длинную очередь по самодельной печке, на которой стоял цинк с песком, где заваривался кофе, а Бамут, вскинув пулемет, засадил короткую очередь в заднее колесо «гусара», заставив машину осесть на корму, задрав капот к небу

– Батальон, к бою! – громко крикнул я, понимая, что когда Рыжик вернется, то больше всех достанется мне.

Глава 9

Потолок – серый бетон, стены – исцарапанный всякими закорючками бетон, пол – влажный от сырости бетон. Прямоугольник со сторонами четыре на два метра. В двухметровых стенах – дверь и малюсенькое окошко под потолком, четырехметровые стены – монолит без всяких отверстий.

Мрачно, сыро, холодно.

В углу стены с окошком стоит ведро, накрытое крышкой. Это сортир. От ведра воняет дерьмом и мочой. В камере холодно, сыро, а еще темно. Свет включается, только когда в камеру хотят войти или осмотреть ее нутро надзиратели. В светлое время суток свет проникает исключительно из малюсенького, лишенного стекла оконца под потолком. Оттуда же забираются в камеру сырость и уличная прохлада. Окошко забрано решеткой, которая предусмотрена не для того, чтобы кто-то не сбежал из камеры, а чтобы снаружи сюда ничего не передали и не просунули. Размер оконца не больше двух кирпичей поставленных друг на друга. На полу стоят четыре палеты – это вроде нар, лежанки для нас троих: меня, Жака и Бамута.

Выражаясь языком донецких аксакалов, «мы заехали на подвал». Сие выражение означает, что нас задержали и поместили в некий аналог камеры временного содержания. А по сути, подвал – он подвал и есть! Здесь сыро, темно, зябко, стремно и страшно. Похоже, близко в земле залегание грунтовых вод, потому что стены камеры, а особенно пол, изобилуют грибком, плесенью и известковым налетом.

Страшно не оттого, что могут пытать, приговорить к длительному тюремному заключению или вообще расстрелять. Лично для меня самый главный страх – что можно остаться в этом подвале навсегда. Пугает неопределенность. Вот если бы выдвинули какие-то обвинения против нас, дали бы возможность защищаться, тогда было бы легче. А так сидим здесь уже пятый день и маемся неизвестностью.

Раз в день раздается стук в дверь, нам приказывают отойти к дальней от двери стене и встать к ней лицом, задрав руки назад. Входная дверь открывается, и на пол камеры ставят трехлитровую баклажку с водой и армейский котелок с бетонной, холодной перловой кашей. Это наша еда и питье на сутки. Столовых приборов нет, поэтому перловку едим руками.