Zадача будет выполнена! Ни шагу назад

 – Только вы могли бы держать врага так долго, нанося ему такие потери. Десятый ОДШБ за две недели боев за Токмак потерял убитыми меньше ста пятидесяти бойцов, при этом на вашем участке обороны противник потерял около двух тысяч человек. Если бы вместо вас была обычная мотострелковая бригада, то потери были бы в разы больше. А так и поставленная задача с успехом выполнена, и в Россию не так много «двухсотых» уехало в цинковых гробах. Сам же знаешь старую истину: лучше потерять взвод, но сохранить батальон, лучше потерять батальон, но сохранить…

– Дивизию, – закончил я вместо Кости слова старой солдатской истины. – Теперь все понятно. А зачем надо было обвинять нас в трусости?

– Потому что вы должны были погибнуть там все, – жестко ответил капитан. – Я понимаю, что это тяжело слышать, но такова была задумка командования: батальон гибнет, его позиции прорывает враг. Но майор Рыжиков не знал об этом и решил, что дело, как всегда, во внутриармейских разборках, поэтому он под видом того, что вы все ранены, увел вас в тыл. Приказа на отход с позиций у него не было. И ничего бы не вскрылось, но этот чертов обстрел «хаймерсами» и паника, которую развел комбат мотострелков, обвиняя вас в наведении ракет на их располагу, чуть было не поставили всю операцию под удар. Пришлось импровизировать. Вот как-то так.

– Думаете, если бы майор Рыжиков знал, что нам надо всем умереть на окраине Токмака, он бы не стал отводить нас в тыл?

– Уверен, – твердо ответил Костя. – Именно по причине твердости характера и несокрушимости майора Рыжикова командование и выбрало десятый ОДШБ для выполнения поставленной задачи. Причем я с самого начала предлагал поставить майора Рыжикова в известность, сообщив ему истинный замысел операции, но наверху посчитали, что так делать нельзя.

– Все равно как-то странно, – пожал я плечами. – Что-то не сходится. Как-то все наигранно.

– Что, жопой чувствуешь подвох? – нахмурившись, спросил особист.

– Да, – ответил я.

– Плохо. Если ты чувствуешь, что что-то не так, значит, и у противника могут появиться такие сомнения.

– А что на самом деле? В чем истинный смысл?

– Ну, как сказать? – замялся Костя. Особист долго молчал, внимательно разглядывая меня, как будто хотел что-то рассмотреть во мне, а потом неожиданно заявил: – Ты, когда в зеркало глядишься, никого себе не напоминаешь?

– Чего? – опешил я от такого неожиданного вопроса. – В смысле? Не понял.

– Ладно, – махнул рукой капитан Костя, – сейчас покажу."

"Особист достал из кармана разгрузки простенький смартфон, сфотографировал меня. Потом долго искал что-то в памяти своего телефона, водя пальцем по экрану. Наконец нашел. Некоторое время колдовал, работая с изображениями, а потом показал результат мне.

– Вот гляди.