Зачет по любви

А Илья наконец улыбнулся – легко и свободно, и хоть эта улыбка и была обращена не ко мне, я ею залюбовалась. Кажется, я начала понимать, что в нем нашла Дина. В отличие от яркой хищной ауры Макса его сын обладал более спокойным обаянием, не таким заметным, особенно с первого взгляда. Но в нем безусловно чувствовалась харизма, а еще такой же титановый стержень, как и в самом Максе.

Особенно это стало заметно, когда началось обсуждение свадьбы, и Илья вежливо, но твердо отклонял почти все папины предложения.

– Нет, так много гостей мы звать не планировали.

– Нет, пап, звезд на программу тоже не надо.

– Нет, я не хочу, чтобы это было событием года в вашей тусовке."

"– Нет, ты шутишь что ли? Конечно, я все сам оплачу. Это же моя свадьба. Вот будет у тебя своя – ее и оплатишь.

Динка в этот момент лукаво на меня покосилась, но я сделала вид, что ничего не заметила. Такие намёки меня несколько смущали. У нас все было не настолько серьезно, чтобы я могла адекватно воспринимать разговоры про свадьбу.

– Какой же ты упрямый, – наконец выдохнул Макс, откидываясь на спинку стула. Но в его голосе звучала неприкрытая гордость.

– Весь в тебя, – парировал Илья. И они улыбнулись друг другу. – Что, оплачиваем счет и идем к нам? Пить чай?

Правда, тут вышло небольшое недоразумение: оказалось, что у ресторана поломался терминал, и оплату они сегодня принимали только наличными.

– Черт, а у меня кэша нет, только карта, – с досадой сказал Илья.

– Я оплачу, у меня есть, – откликнулся Макс.

– Но я потом тебе переведу!

– Конечно, переведешь, – усмехнулся он тепло и, не удержавшись, потрепал сына по светлой макушке.

Мы с Максом остались ждать счет, а Илья с Диной вышли на улицу типа подышать, но по их глазам было видно, что на самом деле они там будут целоваться и тискаться, как малолетки.

И, честно говоря, я им ужасно завидовала.

Тут у Макса зазвонил мобильный, он глянул на экран и помрачнел. По его лицу стало ясно: звонок такой, что не взять трубку нельзя.

– Лика, заплатишь, ладно? – Он положил передо мной свой бумажник, а сам, прижимая телефон ухом и хватая куртку, стремительно вышел из ресторана.

«Вот тебе и выходной», – с грустью подумала я.

Официант принес книжечку с чеком, я мельком глянула на цифры, ужаснулась, но послушно раскрыла кошелек Макса. И тут я то ли повернула его как-то не так, то ли зацепила, но вдруг из внутреннего кармашка бумажника на стол вылетела маленькая черно-белая фотография. Как на паспорт. Я взяла ее, честно планируя положить на место, но увидела это лицо – и застыла. На фотографии была я. В точности.

Но там не могла быть я! Я никогда не носила кос и у меня никогда не было такой ужасной старомодной блузки с таким дебильным воротничком. И я никогда не делала на паспорт черно-белую фотографию, только цветную.