Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

На ней было твидовое пальто с черной повязкой на рукаве, но никаких других признаков траура не наблюдалось. И, хотя выглядела девушка встревоженной, похоже, горьких слез она не проливала. Ширли сказала, что устроилась в «Голове вепря» очень хорошо, и отклонила предложение леди Мэттьюз сопроводить ее на слушания. Очень любезно со стороны леди Мэттьюз, но совершенно необязательно – к чему вовлекать почтенную даму в столь неприятную процедуру?

– Моя жена, – сэр Хамфри неодобрительно покосился на Ширли, – подумала, что вы будете рады… э-э… иметь поддержку в столь… болезненных обстоятельствах.

Девушка ответила ему ясным и невозмутимым взглядом.

– Я не дрогну и не сломаюсь. Да, смерть брата была для меня шоком, и я очень огорчена. Но не могу сказать, что сердце мое разбито. Нет, совсем нет. Вы уж простите за прямоту.

Сэр Хамфри оказался в шоке после такого ответа. Он пробормотал, что ей, видимо, нужно время, чтобы осознать случившееся. Она ответила печальной скептической улыбкой, но спорить не стала. А на вопрос о времени возвращения в Лондон высказалась очень неопределенно. Как предположила Фелисити, ее удерживали здесь дела, связанные с коттеджем «Плющ».

Мисс Браун не стала задерживать посетителей, когда Фелисити поднялась с кресла. Та про себя решила: что бы ни говорила Ширли, она страдает, и очень глубоко, просто вида не показывает. Но глаза ее выдавали."

"По пути домой сэр Хамфри дал себе волю и не скрывал, что ему не нравится Ширли. У этой девицы отсутствует даже малая доля лицемерия, приличествующая, по его мнению, каждой порядочной женщине. Такая прямота просто непростительна, пусть даже речь идет о Марке Брауне, имевшем множество недостатков. А отсутствие траурного платья демонстрирует явное неуважение к покойному. Каким бы ни был человек при жизни, сам факт смерти должен вызывать к нему уважение.

Затем сэр Хамфри вдруг умолк и начал шарить по сиденью, что-то ища.

Фелисити сбросила скорость:

– Что случилось, папа?

– Вроде бы я оставил позаимствованную мной книгу в гостинице, – раздраженно ответил он. – Просто ума не приложу, как можно было допустить такую небрежность. Надо вернуться.

Терять и оставлять вещи где попало уже давно вошло у сэра Хамфри в привычку, жена и дочь часто упрекали его, и Фелисити не могла сдержать смешка, разворачивая машину.

И вот через десять минут они вновь оказались у гостиницы «Голова вепря». Сэр Хамфри прошел в вестибюль и увидел Ширли; она сидела в одиночестве, на маленьком столике перед ней лежала книга. Девушка подняла глаза и, увидев сэра Хамфри, залилась краской; он заметил странный блеск в ее глазах. Да и вообще, вид у Ширли был такой, точно она не брата единственного потеряла, а нашла сокровище.

Девушка поднялась, взяла со стола книгу.