Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

Впрочем, Фонтейн был уверен – эти родственники никогда не узнают о причитающемся им наследстве. Он рассматривал особняк как свое законное владение и, полагаю, считал оправданным, что все это время скрывал факт существования более позднего завещания. И стоило ему сделать всего один неверный шаг, как все, по его собственным словам, стало нарастать, покатилось, точно снежная лавина. Он не хотел убивать, но ему приходилось. И я верю, Бэзил сам ненавидел себя за это и признал бы свое поражение, если б ему не грозил нешуточный тюремный срок. – Эмберли умолк. В комнате настала тишина. Все смотрели на него и ждали продолжения. – Следить за ходом мысли Фонтейна весьма любопытно, однако в критический момент он пришел к неверному умозаключению. Я уже упоминал об этом: после смерти Коллинза у него не было причин затевать что-то против Ширли. Лично я до сих пор глубоко в этом убежден. Но тут судьба в лице моей легкомысленной кузины вдруг наносит Фонтейну сокрушительный удар. От нее он узнает о злоключениях своей книги под названием «Литературные казусы». Фелисити поведала ему, как я интересовался этой книгой, как просматривал ее, и в ней ничего не оказалось. И хотя Фелисити просто забыла упомянуть при мне, что «Литературные казусы» оставались в руках у Ширли достаточное время, чтобы можно было найти спрятанный в ней листок бумаги, она, точно назло, вспомнила об этом в присутствии Фонтейна.

– Ну будет тебе, – сердито буркнула Ширли. – Она же не нарочно.

– Но ее болтливость едва тебя не прикончила, – парировал Эмберли. – Фонтейн знал, где Коллинз прятал свою часть завещания, и тут же сообразил, что листок теперь в руках Ширли. Он зашел уже слишком далеко, чтобы остановиться, он понимает, что если не предпримет решительных мер, ему конец. Ну, всем вам, конечно, известно, что произошло дальше. Если ли б не моя дорогая, достойная самых высоких похвал тетушка, ты бы, Ширли, сейчас лежала на дне моря. Именно она передала мне решающую информацию вместе с телефонным сообщением Питерсона. И я успел вовремя добраться до Литтлхейвена. И на всем пути только тем и занимался, что строил догадки.

Тут вдруг Кокрейн обрел дар речи:

– Догадки? Так ты это называешь?"

"– Да, представь себе. Я далеко не был уверен в дальнейших действиях Фонтейна. Но, когда убедился, что он направляется на юг, постарался выжать из машины, а потом и из лодки максимум возможного. К счастью, все закончилось благополучно…

– Погоди минутку, – вмешалась в его монолог Ширли. – Скажи… ты можешь догадаться, почему он выбрал именно этот способ расправиться со мной? Почему просто не ударил меня по голове и не выбросил за борт моторки? До сих пор не понимаю.

– Действительно, понять не просто. Но думаю, дело было в его странном комплексе – он боялся мертвецов.